дикий крик разбудил весь дом. Я должна была отвечать на вопросы испуганных людей у нашей двери. Немедленно же началась моя казнь — мучения совести. Мне все мерещилась щель у камина, там, где была ее могила. Эта рисовавшаяся в моем воображении черная полоса преследовала меня всюду, я видела ее всегда, везде перед собой. Ночью, когда я закрывала глаза, она зияла передо мной; когда я, покрытая драгоценностями, смотрела на себя в зеркало, — она заслоняла мое изображение. Роскошь и блеск перестали меня тешить, я присутствовала на придворных балах и других празднествах, как несчастное отверженное существо. Я ничего не видела перед собой, кроме зияющей, черной щели, за которой навеки погребена была невинная молодость и красота. У меня родился ребенок, — о боже, я должна здесь упомянуть и о ней! Делаю это, как кающаяся грешница, делаю с отчаянием, так как с нею проснулось мое сердце впервые и для нее оно перестает биться теперь. Когда ты узнаешь всю мою муку, — если воспоминание обо мне не будет отравлено в тебе мстительным чувством, пожалей дорогое, любимое мной существо, которое остается здесь без опоры, без друзей и без средств. И друзья, и богатство, и даже тот, кого она любит, — все у нее будет отнято. Если Бог, карающий меня, не сжалится над ней, то ей придется искать убежища там, где нахожу его теперь я. Пусть Высший Судия судит ее отца. Она тоже и его ребенок, я не должна его проклинать. Мара. 23 октября 1791 г. Сегодня в душе моей блеснул на мгновение луч радости. Он исходил из глаз Гоноры. Она поняла, что значит истинная любовь, когда я ей сказала, что маркиз ждет ее разрешения прийти утешить ее, уверить в своей бесконечной нежности, в желании разделить ее горе и быть ее опорой на всю жизнь. Без этого единственного луча жизнь казалась бы мне невыносимо мрачной. 30 ноября 1791 г. Гонора Уркварт обвенчалась с Луи де Фонтэном в маленькой церкви, на холме. Когда они уехали, я думала, что мир возвратится в мой дом, но сегодня здесь произошло опять страшное событие. Я ждала почты, а с нею известий от Тамворта, который давно уже должен бы был дать о себе весточку. Я услыхала далекий стук копыт и увидела наконец группу всадников, ехавших с южной стороны улицы. Впереди ехал седой и почтенный человек, в котором я узнала Тамворта. Я поспешила к ним навстречу, и взгляд мой остановился на одном из всадников, мрачном, ехавшем с поникшей головой. Я уже готова была произнести его имя, когда заметила, как он вонзил шпоры в бока своей лошади. Та взвилась на дыбы, ринулась