Глава 12
В доме стояла гробовая тишина, натянутая, как струна перед разрывом. Тётка Гортензия заперлась в своей комнате, очевидно, переваривая шок и строя новые планы по завоеванию милости будущей графини. Марта, напуганная и сбитая с толку, притихла в углу гостиной, сжимая в руках куклу. Вирджиния исчезла в своей комнате сразу после немой сцены.
Элли сидела на своей кровати, глядя в одну точку. Шум в голове потихоньку стихал, оставляя после себя пустынное, холодное спокойствие. Решение принято. Путь определён. Теперь нужно было только дождаться свадьбы, а там… А там она будет свободна. От забот, от ответственности, от этой вечной борьбы. Мысль была грустной, но даже в этой грусти было приятное осознание, что она больше не будет ответственна за них.
Тихий, но настойчивый стук в дверь заставил её вздрогнуть.
— Войди, — сказала она глухо.
Дверь открылась, и на пороге стояла Вирджиния. Она была бледна как полотно, её глаза, заплаканные и огромные, горели тёмным, лихорадочным огнём. Она уже не плакала сейчас, но её всю трясло мелкой дрожью.
— Нам нужно поговорить, — произнесла она, и её голос звучал хрипло, но твёрдо. — На улице. Наедине.
Элли вздохнула. Она знала, что этого не избежать. Откладывать разговор было бессмысленно.
— Хорошо, — коротко кивнула она, поднимаясь и накидывая на плечи шаль.
Они вышли, не сказав ни слова. Воздух на улице был прохладным, вечерним. Вирджиния шла быстро, почти бежала, не глядя по сторонам, а Элли следовала за ней, чувствуя, как с каждым шагом напряжение только нарастает.
Они миновали последние дома Уэстли и свернули на узкую, редко используемую дорогу, ведущую в небольшой перелесок из дубов и буков. Здесь было тихо и пустынно. Последние лучи солнца пробивались сквозь густую листву, рисуя на земле длинные, трепещущие тени.
Как только скрылись из виду последние дома, Вирджиния резко остановилась и обернулась. И тогда всё, что копилось в ней, вырвалось наружу.
— Это правда? — выкрикнула она, и её голос, сорвавшийся на высокой ноте, прозвучал дико в лесной тишине. — это правда, что он… что он предлагал… брак? Мне?
Её лицо исказилось гримасой такой муки и неверия, что Элли на мгновение отпрянула.
— Да, Вирджиния, — ответила она ровно, стараясь сохранить ледяное самообладание. — Граф Соррей сегодня просил у меня твоей руки. Он влюблён в тебя.
Слово «влюблён» прозвучало чуждо и фальшиво в этом контексте.
Вирджиния издала странный, сдавленный звук, будто её ударили в живот.
— Нет, — простонала она. — Нет, нет, нет! Я не верю! Это какая-то твоя уловка! Ты хочешь разлучить меня с Александром! Ты всегда была против нашей любви! Скажи, что ты придумала это, чтобы запугать эту мерзкую тётку Гортензию!