Облака, облака, облака… клубящийся пар, пробирающийся, казалось бы, сквозь микроскопические щели эксзоскелета. Я ничего не видел в этом белесом тумане и летел, по сути, в никуда. И тут, когда я уже было отчаялся уцелеть в этой петле, сработавшие на пределе инерционные тормоза выбросили меня над гигантской плотной тучей. Ослепительно засияло солнце, я быстро осмотрелся по сторонам, увидев стремительные водные потоки, стекающиеся в белый ком подо мной. А там, дальше, уже виднелся потемневший от резкого скачка температуры снег.
Вновь сработали тормоза, они же, получается, двигатели, и меня понесло по наклонной в сторону относительно ровной и безопасной поверхности. Ветер свистел так, что слышно было даже в закрытом шлеме, а потом меня начало сносить ветром, и я потерял ориентацию в пространстве.
Испугавшись, я судорожно принялся включать попеременно то правый, то левый тормоз, пытаясь выровняться, но в итоге все только испортил, и меня окончательно закрутило. Виски заломило, к горлу подкатил ком… Захотелось отдаться на волю судьбе, но в итоге я просто покрепче сжал кулаки. Да, я смогу воскреснуть в начале новой петли, но зачем, вообще, умирать, если я сейчас в воздухе и мне всего-то и надо, что научиться управлять своим полетом. Управлять полетом… Стоило мне осознать это, как неожиданно включились те самые мои инстинкты, что уже не раз выручали меня раньше при управлении космолетами. Разве это так важно, чем ты управляешь, многотонной стальной громадиной или собственным телом?
Врубить еще раз оба тормоза-двигателя на максимум, почувствовать скорость, движение – и теперь, когда мне есть на что опереться, можно и подровнять траекторию полета. Есть! Я почти успел все выправить и замедлиться, когда сквозь налетевшую на меня снежную пелену показаться земля. Еще один разворот, торможение против вектор движения – я почти смог зависнуть в пространстве, но потом меня ударило о какую-то снежную глыбу, рассыпавшуюся от такого молодецкого наскока. Пришлось еще раз проявить все свои таланты ориентации в пространстве, но в итоге и после этой небольшой неудачи, я смог поймать равновесие. Получилось! Когда я, наконец, опустился на подтаявший снег, руки и ноги мои тряслись даже в доспехе.
Решив, что ничего особо не поменяется за пять-десять минут, я рухнул в сугроб спиной и распахнул забрало шлема. Рискованно – вдруг здесь тоже экстремальная температура, и меня обожжет и обварит? Это я понял уже с сильным запозданием, но премию Дарвина за глупую смерть я все-таки не получу – легкие наполнились приятной влажной прохладой позднего марта. Да уж, с учетом того, что мы на полюсе, Ами устроила здесь самый настоящий метеорологический катаклизм.