Выйдя из «Волги», Сан Саныч, наконец, снизошел до разговора:

— Этого, — кивнул в сторону нашего «груза», — на плечо и за мной.

В холле санатория полковник сразу направился к регистратуре. Дежурная медсестра попыталась улыбнуться, но улыбка примерзла к лицу, срезанная ледяным тоном Сорокина:

— Санитаров. Носилки. Этого в наш бокс. Нарколога ко мне. И немедленно!

Уже через минуту двое крепких санитаров приняли у меня так и не проснувшегося Саруханова, уложили его на каталку и увезли вглубь здания. Мы шли за ними, шаги отдавались гулким эхом в коридоре, выложенном белым кафелем.

Палата оказалась отдельной, стерильная чистота и почти домашний уют. Нарколог, сухопарый врач с эспаньолкой на одухотворенном лице, был больше похож на художника или поэта. Он под присмотром Сорокина ловко вколол иглу в вену нового пациента, поставил капельницу. Бородач на койке слабо застонал.

— Привести в человеческий вид. Помыть, побрить, переодеть. Все его тряпье сжечь, — распорядился Сорокин и вышел из палаты. Мы с Петром последовали за ним, как два вагона за паровозом.

На улице Сорокин достал пачку сигарет «Ява» и, закурив, приказал:

— Излагай. Все. По порядку.

Я рассказал. Про разговор с Вовчиком здесь, в столовой санатория. Про магазин и Блохина с его «Клюнули?». Про упреки и «деньги надо отрабатывать». Про то, как Вовчик пообещал Блохину найти Саруханова. Полковник слушал не перебивая, его лицо было непроницаемой маской.

— Откуда у тебя появилась уверенность, что Вовчик не врет? Что Саруханов у него? — Задал вопрос Сан Саныч, когда я закончил.

— Вовчик не из тех, кто любит, а главное — умеет — блефовать. Я его немного знаю. Если он говорит, что «постарается достать», это значит, что нужная вещь уже лежит у него в шкафу. Сталкивался с ним раньше. Он обычно так делает, чтобы набить цену. И с Сарухановым просто тянул время, чтобы Блохин дозрел и заплатил ему больше.

Сорокин выпустил струю дыма, сбил ногтем уголек с сигареты и стрельнул окурком, попав точно в урну.

— Вот что, Влад, твою башку мне, как это ни странно, не жалко. Рискуешь — получай. Ты достаточно подготовлен к любому риску. Но Петра… Петра подставлять ты не имеешь права. Напоминаю: у тебя диаметрально противоположная задача. — Он сделал паузу, видимо, чтобы я лучше прочувствовал его недовольство и жестко добавил:

— А теперь сделай так, чтобы я вас сегодня больше не видел. И не слышал о вас с Петром. Ничего, ни одного слова. Напоминаю — у вас выходной! Ясно⁈ — Рявкнул так, что толстые голуби, харчующиеся у окна столовой, испуганно взмыли в воздух.