Поймав себя на этой мысли, я встряхнулся. Привычка — вторая натура, а я, полжизни прожив в одиночестве, привык мысленно ворчать. Вслух себе такого не позволял никогда, но в уме порой прокручивал недовольство язвительными, а порой и злыми замечаниями.

Подошел к регистратурной стойке. Две медсестры увлеченно болтали о чем-то. Одна — полненькая, с нарисованными тонкими бровями и ярко-розовым лаком на ногтях. Странно, вообще-то во все времена во всех медицинских учреждениях (насколько я помню) был строжайший запрет на маникюр. Она что-то оживленно щебетала, разминая в пальцах конфетку. Вторая — худая, с острым носом и недовольным выражением лица — слушала, лениво помешивая чай ложкой.

Я секунду подождал, потом шлепнул направлением по стойке так резко, что обе вздрогнули.

— Э-э-э… — пухлая подняла на меня недовольный взгляд. — Молодой человек, вы чего себя так ведете? У нас тут не вокзал!

— Медкомиссия, — коротко бросил я.

Она протянула руку, взяла бумагу, пробежала глазами.

— О-о-о, да у нас тут важный гость! — ее щеки тут же раздвинула сладкая улыбка. Медсестра подскочила и скомандовала, обращаясь к товарке:

— Людочка, беги к терапевту, скажи срочный, из РИПа!

Худая медсестра, еще минуту назад кислая, как лимон, тоже изобразила улыбку и пружиной выпрямилась. Она быстрым шагом пошла по кабинетам.

Тут же за меня взялись серьезно. В процедурном взяли анализ крови, после отправили в туалет с баночкой для мочи. Дальше — флюорография.

— Раздевайтесь по пояс, — буркнул врач, мужчина лет пятидесяти с седыми висками и усталыми глазами старого спаниеля.

Я снял футболку. Он мельком глянул на мои шрамы — два аккуратных рубца на плече, еще один по ребрам.

— Служили? — Спросил уже совсем другим тоном.

— Да, — ответил я.

Он кивнул, понимая без слов, и дальше работал уже быстрее.

Медкомиссию прошел в один день. Всего лишь пара печатей — и мир становится таким услужливым!

Отсюда же, с регистратуры, позвонил в «Р. И. П.».

— Настенька, это Владислав Агеев. Вчера был.

— Анастасия Викторовна, — строго одернула меня телефонная голубка. — Слушаю вас.

— Сан Саныч на месте? Я здесь рядом, медкомиссию прошел. Сейчас сделаю фотографии и могу оформляться.

— Фото можно у нас сделать, здесь прекрасная фотолаборатория, — сообщила она. — Подходите, Александр Александрович на месте, я сообщу ему.

У знакомого глухого забора был через десять минут. Охранник — даже не понял, тот же, что и вчера или уже другой, но такой же хмурый и немногословный, потребовал фамилию, паспорт и так же сверил мое лицо с изображением в документе. Только потом пропустил и кивнул сторону деревянного здания.