Впрочем, причина почему они пошли на такой риск ясна как день — казанское золото.

— С чего вы взяли⁈ Мне бы сообщили товарищи из Свияжска в первую очередь… — махнул хозяин кабинеты на телефон.

— Провода телефонов и телеграфов обрезаны сторонниками москвичей до начала вторжения. Связь теперь возможна только курьерами. Я сам узнал о вторжении москвичей только благодаря тому, что из Свияжска вернулся один из локомотивов проходивший ходовые испытания после ремонтных работ…

Сталин включил свою подозрительность и искоса посмотрел на Брусилова.

— Если это какая-то инсинуация, то вы об этом сильно пожалеете…

— Никакой инсинуации. Если вы мне не верите, то пошлите своих людей в депо, пусть опросят свидетелей, а лучше отправьте разведку на самолете для быстроты и лучшего охвата, пока еще не стемнело. А пока подтвердите мои полномочия главкома, чтобы я мог начать руководить обороной города.

Сразу после снятия осады с Казани Сталин поспешил отстранить военспецов от активного командования Красной армией. Точнее теперь между ними и армией имелась прокладка в виде комиссаров, что должны были подтверждать каждый «чих» «царских» офицеров.

— Гарнизон Свияжска силы вторжения надолго не задержат, сколько бы там их ни было, хорошо если продержатся сутки. Так что завтра утром можно ждать противника у Казани. Но я бы на их месте атаковал бы как стемнеет, развивая эффект неожиданности, тем более что он смазан сбежавшим локомотивом. И у них, надо признать, есть все шансы на быстрый захват Казани. Наши силы минимальны и скажем откровенно состоят из не самых лучших бойцов… из-за того, что большая часть боеспособных сейчас гонят белых на юг и заняты уничтожением банд…

Сталин заметался по кабинету. С выдержкой у него сейчас не ахти, еще не заматерел… да и когда заматерел, тоже мог впасть в прострацию, вспомнить хотя бы тот же сорок первый год, когда о нем трое суток не было ни слуху, ни духу и с речью о войне вынужден был выступить Молотов, это при том, что раньше любил красоваться перед народом по поводу и без с довольным видом, слушая бурные аплодисменты переходящие в длительные овации.

Подойдя к генералу вплотную, Сталин от напряжения севшим голосом прохрипел:

— Защитите Казань генерал, а не то…

И тут Брусилов не выдержал. Тоже нервы на пределе, страх за сына, что находился «на прицеле» у чекистов во время осады города Добровольческой армией, сильно подточил его выдержку, и что-то внутри него лопнуло в этот момент. Ненависть плеснулась в его глазах, опять же сам он не очень верил, что сможет удержать сейчас город, как уже по озвученным причинам, так и вследствие того, что был уверен, что противник наводнил город своими агентами и они в момент штурма начнут устраивать диверсии, что полностью развалит оборону.