Сталин, обладая звериным чутьем, что-то почувствовал, отшатнулся, но генерал был быстрее и уже наносил удар кулаком, что вместо челюсти пришелся противнику в горло из-за того, что тот слишком сильно задрал назад голову, а рефлекторное защитное движение правой рукой оказалось не эффективным из-за дефектности.

— Хр-р…

Тело Сталина с грохотом рухнуло на пол, а Брусилов в исступлении начал месить его ногами.

— Ненавижу тварь! Н-на! Н-на!!!

В кабинет, услышав подозрительные звуки, ворвался Камо исполнявший роль секретаря, но допустил одну ошибку, слишком широко раскрыл дверь и то, что происходило в кабинете увидел адъютант генерала капитан Байдак ожидавший своего начальника в приемной.

Тер-Петросян резко метнулся назад, чтобы схватить револьвер из ящика стола, но не успел, капитан, быстро сообразив, что после такого ни ему, ни генералу не жить, среагировал быстрее. С легким шелестом шашка покинула ножны, стремительный взмах и остро отточенная полоса стали смахнула армянину-террористу голову, что с гулким стуком упала на пол, а потом и осело тело.

— Алексей Алексеевич…

Генерал, запыхавшись, отстранился от избитого в кровь вяло шевелящегося на полу хрипящего Сталина.

— Вот ведь… довел старика… до греха… — сплюнул генерал, точнее попытался, но во рту пересохло, так что он припал к графину, что стоял на столе.

Напившись воды, потребовал:

— Дай.

Адъютант подал генералу свою шашку. Брусилов, с кривым оскалом, ткнул ее Сталину в грудь, точно в сердце, отчего тот дернулся и обмяк. В кабинете завоняло дерьмом.

— Мог бы и в сортир сходить… — поморщился Брусилов.

— Что теперь делать будем?

— Делать…

Брусилов призадумался, но долго его размышления не продлились, раздались звуки мощных взрывов, причем довольно близко от правительственного здания.

— Недооценил я дерзость этого юнца… — покачал он головой. — Уходим.

Разразившаяся паника позволила Брусилову и его адъютанту без проблем покинуть «логово зверя», как про себя называл центр принятия решений генерал.

Короткая поездка на авто и вот они уже в штабе, куда сбегались офицеры. Брусилов сходу застрелил сильно допекшего его комиссара, чем вогнал в ступор всех находившихся в штабе.

— Зачем, Алексей Алексеевич? — спросил его еще один адъютант подполковник Хабаев.

— Сталин мертв… так получилось, что я несколько вспылил… Как понимаете, после такого не только меня не помилуют, но и вас не пощадят.

Офицеры согласно покивали головами.

— Город нам не удержать, да и не хочу… Или кто-то горит желанием воевать за этих… — Брусилов презрительно скривился, глянув на тело комиссара.