Город и до этого «чистили», но все же процесс шел достаточно мягко, а тут бойцы РОДа как с цепи сорвались. Задержанные исчислялись тысячами, гребли всех подозрительных. Пришлось даже сделать внушение, чтобы умерили пыл.

— Встречи с вами настоятельно просит германский спецпосланник, — сказал Николай Гумилев.

— Хотят убедиться, что я дееспособен, а не лежу овощем, — прохрипел Климов. — Что ж, раз хочет встретиться — встретимся.

В свите спецпосланника оказался Вальтер Николаи, что цепко осмотрел Михаила, стрельнув взглядом на укрытый простыней аппарат Илизарова. Та еще массивная штукенция получилась, ну так и делали в спешке, главное, что свою задачу она выполняла.

— Правая рука у меня как видите дееспособна, так что договор о перемирии я готов подписать хоть сегодня…

И подписали на следующий же день, как сам договор, так и секретные приложения к нему. Немцы понятное дело торопились, им требовалось продовольствие и находящиеся в русском плену немцы с австрийцами.

Первые эшелоны собранного на Дону и Кубани урожая уже двигались на север. Обмен пленными начался и того раньше. Для них подготовили карантинные лагеря, ведь велика вероятность, что именно с пленными в Россию попадет «испанка». В лагерях их откармливали и искали переболевших этой самой «испанкой», благо симптомы сей болезни очень ярко выражены. Михаил не оставил идеи вакцинироваться через переливание крови недавно выздоровевшего.

Для этого напряг докторов на отработку метода по поиску совместимых групп крови, а то с этим сейчас по большому счету, что называется, конь не валялся. Одно плохо — резус-фактор еще не открыт и как его определить Михаил не знал. Но можно и без его учета если осторожно. Тем более что много крови для переливания и не требовалось.

«Вот ведь говнюк Недержанец, — с раздражением подумал Климов. — У него сын гемофилией болеет, мог бы вместо того, чтобы молиться бестолку да всяких шарлатанов при себе держать, несколько институтов по изучению крови организовать. Глядишь нашли бы уже этот резус-фактор и наследнику бы облегчение дали за счет переливания крови от идеальных доноров, и мне бы сейчас не пришлось ерундой страдать».

Что до немцев, то уже десятого сентября они высадились в Финляндии, в качестве обоснования выставив просьбу о помощи со стороны Маннергейма для борьбы с большевизмом — точнее с фальшивым большевизмом, агентами банкиров Антанты.

До конца так и осталось неясным почему Маннергейм сделал ставку на немцев, а не на силы Антанты. Вспомнил ли он, что сам по факту немец? Или национальная принадлежность тут не играла никакой роли, а все дело в том, что посчитал, что победит именно Германия и захотел оказаться в стане победителей?