Иногда попадались крысы. Они, страдая от голода, плавали по туннелям, ища, чего бы сожрать. Не брезговали и мертвечиной.

— Командный бункер! — объявил машинист, дав знак Семёну. — Приехали!

— Приехали, — повторил тот, обращаясь ко мне, а заодно включая налобный фонарь, ремнём закреплённый на каске. Я последовал его примеру.

— Мы будем проезжать здесь часа через два. Успеете — подберём! — крикнул вдогонку машинист.

— Хорошо, спасибо!

Дрезина поползла дальше.

Прямо перед нами были видны частично затопленные укрепления бункера. Дзоты, блиндажи, столбы со спутанной колючей проволокой. Всё это выглядело мрачно. Уныло.

— Идём? — спросил Семён, снимая с плеча калашников.

Я, кивнув, молча двинулся следом за ним.

Мой проводник принялся зигзагами петлять между столбами, на первый взгляд, совершая совершенно ненужные перемещения. Когда же я высказал предположение о том, что это бесполезная трата времени, тот ответил:

— Вот на мине подорвёшься, будет тебе время подумать, как так получилось!

— Мины? — я замолчал, но ненадолго. — Да разве их такой волной не смыло?

— Эти не смыло. Это специальные мины, приваренные к железобетонным укреплениям.

Для меня это прозвучало как набор бессвязной чепухи. Мины — приварены?

— Чего⁈

Семён уловил моё недоумение.

— Приварены лишь корпуса, — добавил он. — Мины состоят из двух частей. Другая часть там, где сама начинка — съёмная. Они маломощные, но конечность оторвать без проблем смогут. Тут таких десятка три наберётся.

— А ты откуда знаешь, где они тут расположены?

— Забыл, что ли? Я проводник. Всю жизнь тут прожил. Да и вообще… Все, кто из этого бункера, знали, где можно ходить, а куда лучше не соваться. И хватит уже вопросов. Мне сконцентрироваться нужно, тогда пройдём без проблем!

Минут через десять мы, порядком побродив туда-сюда, всё-таки прошли через укрепления. Честно говоря, я даже ужаснулся. Что произошло бы, если мы, ещё тогда, с наёмниками Антонова, вздумали бы посетить резервацию полковника? Поотрывало бы ноги к чертям — вот и все дела.

Входные двери, больше напоминающие своеобразный шлюз, были частично открыты. У самих дверей плавал вздувшийся труп. Женщины, судя по всему.

Осторожно отпихнув его в сторону прикладом, Семён, поколебавшись, шагнул внутрь.

Внутри темно, хоть глаз выколи — света-то больше нет. Включив ещё по одному фонарю, мы медленно двинулись дальше.

Луч света то и дело выхватывал из темноты какой-нибудь новый фрагмент. То серая бетонная стена, то остатки мебели, то электрощиток. Повсюду плавал мусор. Какие-то тряпки, коробки, раскисшая бумага. Всё, что было легче воды, плавало на поверхности. Уровень достигал пояса, но под водой то и дело попадались небольшие ступеньки, то положительно, то отрицательно меняющие уровень воды.