Мы миновали КПП, где в застеклённом помещении с решётками, словно в аквариуме, безмятежно плавал распухший солдат в бронежилете. Он даже не успел оттуда выбраться — входную дверь прижало большим металлическим сейфом, рухнувшим от гидроудара. Человек внутри просто задохнулся.

Ещё несколько тел попадались тут и там в самых разных помещениях. Ходить по этим коммуникациям, насквозь пропитанным смертью, было очень тяжело и страшно. И хотя мы прекрасно понимали — уж мертвецы-то нам теперь ничего не сделают. Но всё равно, даже осознавая это, было не по себе.

Через двадцать минут таких блужданий, мы, обойдя с десяток помещений и коридоров, вышли к складам. Здесь, как сказал проводник, хранился инструмент, части двигателей, трубы, огромные деревянные ящики.

— Ну и где тут могут быть акваланги?

— Там! — ткнул рукой куда-то вперёд Семён.

— На кой чёрт вам тут вообще сдались акваланги? Где тут нырять?

— Тут, неподалёку от бункера, подземное озеро есть.

— Озеро? Это, случайно не то, где осьминог обитает?

Семён неожиданно резко остановился и, обернувшись, с ужасом на меня посмотрел.

— Осьминог?

— Ну да!

— Ты его видел?

— А ты что, знаешь, о чём я говорю? — ответил я вопросом на вопрос.

— Знаю. Только там не совсем осьминог.

— А кто?

— Ну! Сложно сказать. Это был биологический эксперимент. Над зародышем обыкновенного осьминога провели ряд сложных генетических вмешательств. В результате удалось добиться феноменальной регенерации. Эту способность использовали в медицине, создав специальные медицинские препараты.

— Да, знаю. Я уже опробовал на себе эти препараты. Но, наверное, были и другие способности? И кстати, откуда ты столько знаешь об этом?

— Об этом все знают, — Семён произнёс это так, словно мы говорили не о выдающихся прорывах в генетике и медицине, а о, скажем, простой селекции двух видов репчатого лука. — Когда над животным закончили опыты, его решили выпустить в подземное озеро.

— Видели бы вы, во что эта тварь превратилась! — фыркнул я.

— И во что же?

— Да эта головоногая тварь вымахала размером с… э-э-э, — я попытался найти подходящее слово, но каждый раз сомневался в том, знакомо ли оно моему проводнику. — С дом! С двухэтажный дом! И щупалец у неё теперь явно не восемь, а, как бы, не все двадцать восемь!

— Серьёзно? Ого!

— Угу! — я вдруг подумал о том, что Костолом, просто так, впустую перевёл кучу боеприпасов на существо, которое обладает замечательной способностью к скоростной регенерации.

— А когда над ним ставили опыты?

— В конце семидесятых. А ты в курсе, что этот осьминог ещё и съедобен? — невозмутимо продолжил Семён.