— Вот только если царское дворянство билось с отчаянием и яростью обреченных, чтобы сохранить прежний порядок вещей, то нынешние, как это ни парадоксально, встанут в первых рядах разрушителей, чтобы получить возможность заиметь в собственность народное достояние в виде промышленности.

— А вы? Как хотите сделать вы? — после длительной паузы спросил старший сержант не мигая смотря на лейтенанта. — Вы ведь что-то задумали… хотите воспользоваться распадом СССР в своих интересах.

— Хочу.

— Как?

— Пока могу вам сказать лишь то, что как раньше жить нельзя, но и тот дикий капитализм, что хотят устроить все эти партийные бонзы дабы заграбастать себе то, что строилось нашими дедами и отцами, для меня тоже неприемлемо, ибо Чикаго тридцатых со стрельбой из «томпсонов» из проезжающих мимо машин в этом случае покажется нам невинным развлечением на детском утреннике. Будут настоящие бандитские войны.

«Рассказывать про китайский опыт преждевременно, сейчас там тот еще кошмар», — подумал Анатолий.

Но и такого объяснения бойцам хватило. Им все это еще требовалось как-то переварить.

«Даже интересно, кто захочет войти в мой ближний круг на начальном этапе?» — подумал Анатолий, посматривая на притихших подчиненных.

Молодость и свойственная ей порывистость помноженная на максимализм в таких случаях легко толкает людей на свершение судьбоносных шагов. Это старички десять раз подумают и в итоге откажутся ибо им и так неплохо, тепло и сухо, так зачем дергаться и рисковать?

Он почти не сомневался в старшем сержанте. Память подсказывала, что армия, а главное ответственность за других, как младшего командира, сформировавшаяся привычка приказывать, держать ответ за подчиненных и их косяки, в течение полугода окончательно откует и закалит его личность не сделав при этом заносчивым скотом, как это частенько бывает в таких случаях ибо даже такая маленькая власть над ближними своими сильно развращает людей. Есть уже сейчас в нем что-то цельное, но имелся в его характере и легкий изъян фанатичности. Такие как он полностью отдаются делу, даже если это дело — война, живут им, таких как он еще зовут рэксами.

Подобные ему, если не вправить им жестко мозги, становятся смелыми до безбашенности. В какой-то момент после первых боевых выходов, уцелевшие в рукопашной с духами они считают себя неуязвимыми, именно они кричат в лицо своим оробевшим подчиненным это страшное слово: «Трус!» Если таких не придержать на коротком поводке, они забывшись идут в бой с автоматом на шее и им уже на все наплевать, они начинают получать кайф от боя. Многие из них став «псами войны» геройски гибнут в жестоких столкновениях с душманами посмертно получая «Золотые звезды». Выжившие пополняют криминальные группировки или продолжают воевать. Отличный экземпляр для звания «правой руки».