Так приговаривая, он собрал в бумажный пакет половину прилавка, а Фыся стояла с раскрытым ртом, не зная, что делать.

— Ну хорош, — заявила вдруг Луковка. — Три пары ей надо, вынимай лишнее.

— Зима на носу, не оставляй ногу босу! — заохал мужик.

— Вынай, говорю по-человечески, — велела Луковка.

— Ой, дева грозная, зима будет морозная! — покачал головой мужик, но носки вынул. Перебрал, лишние отложил, пощёлкал костяшками на рамке и всё так же с прибаутками сообщил, сколько надо платить.

Фыся дрожащими пальцами отсчитала монетки — они были маленькие, хватать их ей давалось с трудом, а тут ещё кругом люди толкаются и мужик этот странный со своими песнями… В общем, как-то отсчитала. Обойдётся и без свитера, это слишком сложно!

— Домой, — прошипела она, едва заполучив пакет с носками. Хотя, может, он и не пакет, воду-то не держит, наверное. Кап-кап, пак-пак, если капает, то не пакет? Так ведь?

Луковка хмурилась.

— Давай вон за лотки отойдём.

Они прорвались сквозь толпу в какой-то проулок за спинами торговцев. Фыся встряхнула всем телом, словно обтрясая воду, а потом села на землю и немного подышала с высунутым языком. Голова перегревалась от таких упражнений.

— Дай-ка пакет, — попросила Луковка. — Не нравится мне этот мужик.

Всё-таки пакет? Ну вот, а как же тогда определять? Фыся протянула бумажный свёрток и только в последний момент вспомнила:

— Одни тебе.

— Мне? — удивилась Луковка.

Фыся торжественно кивнула.

— За индюка.

— Ой да ладно, — Луковка смутилась. — Ты прям как городская, живности боишься. Я думала, у вас в лесу-то пострашнее будет.

— В лесу они все сами меня боятся, — проворчала Фыся. — Выбирай носки.

Луковка достала из пакета всё и принялась перебирать. Серые, жёлтые, красные, коричневые.

— Ой, а тут четыре пары. Обсчитался он, что ли?

Фыся тихо заворчала и достала свои монеты. Она брала с собой сто тилей. Носки стоили по десять. Пересчитала остаток. Что-то не сходилось, наверное, считала не очень ловко. Монетки были связаны через дырку в серёдке в баранку по десять штук, так что Фыся стала их надевать на пальцы. Пальцев пять, так? И вязанок пять. А где ещё две?

— Ты ему дала пятьдесят? — уточнила Луковка.

Фыся мрачно кивнула.

— Значит, не обсчитался, а обсчитал. Мало того, что продал четыре пары вместо трёх, так ещё и с наценкой. Пошли потолкуем с ним!

Фыся меньше всего на свете хотела снова слушать частушки этого мужика, но у Луковки было такое же лицо, как когда она гоняла индюка, и Фыся решила не спорить.

Они подошли к прилавку с задней стороны, но мужика опять не было на месте, только его угрюмый помощник.