— Подождём? — проскрипела Фыся. Шёпот ей давался с трудом.

Луковка кивнула и встала, сложив руки на груди и широко расставив ноги. Мужики и индюки, трепещите!

Парень за прилавком клевал носом. Несмотря на толкучку, к нему почти никто не подходил. А ведь это странно, поняла вдруг Фыся. Ко всем вокруг люди стоят ждут своей очереди, а тут никого не было, когда они с Луковкой подошли, и сейчас нет. Может, другие что-то знают? Парень тем временем устроил голову на краю лотка, случайно спихнув оттуда какую-то книжку. В книжках Фыся ничего не понимала — люди рисовали там какие-то закорючки, а потом как-то понимали, что они значат. А вот Луковка вдруг обрадовалась.

— Потерянное и выброшенное имеем право изъять, — тихо сказала она. — Можешь стащить у него из-под стула, чтобы не проснулся?

Фыся глянула на неё обиженно. За кого её тут принимают? Да она может из-под мухи хурму стащить так, что та не заметит! В мгновение книжка оказалась у Луковки в руках.

— Так, посмотрим, — пробормотала та, листая покоробленные закорючками страницы. Закорючки тут не ползли сплошным рядом, как в других книжках, что Фыся видела у начальника, а стояли маленькими группами в огороженных норках, а в соседних норках сидели цифры. Луковка водила по ним пальцем.

— Коричневые, зелёные, синие… свитер серый, жёлтые, варежки, рейтузы… Хм-м.

— А что ты ищешь? — не удержалась Фыся.

— Смотри, мы купили четыре пары. Допустим, он думал, что там три. Вот отсюда начинаются записи за сегодня, он каждую продажу записывает. Значит, должна быть запись, похожая на нашу покупку, понимаешь? Самое похожее — это вот, «коричневые, серые, жёлтые». Значит, красные не посчитал…

Фыся постаралась одной рукой согнуть все пальцы другой, кроме указательного, а потом ткнула туда, где были уже знакомые ей цифры.

— Почему пятнадцать? Три по десять.

Луковка пробежала взглядом весь разворот.

— Тут всё на пять. Все носки. Он продаёт за десять, а в книжку пишет по пять.

— Зачем? — удивилась Фыся. Мало того, что закорючки надо помнить, так ещё и не те, которые накарябал, это кто ж так себе жизнь усложняет?

— Чтобы налоги не платить, — загадочно пояснила Луковка. — Пойдём-ка в отделение, покажем это дознавателю.

Что было дальше, Фыся не поняла. Над книжкой начальник долго коварно хихикал, а потом позвал двух парней из ополчения. Фыся на всякий случай спряталась в нору — чужих мужиков в отделении она не любила, а потом они ещё привели того, с рынка, судя по голосу. Он громко ругался и чего-то требовал. Фыся решила пересидеть на крыше.

Наконец, когда всё улеглось, а мужика выгнали, она решилась спуститься в переднюю комнату. На столе у невероятно довольной Луковки стоял плотный деревянный ящик с монетами, да не тилями, а какими-то побольше. Рядом к столу прислонился пакет — нет, это уж точно мешок! Большой и в мелкую дырочку.