— Там ваш лес воруют!!! — что было голоса заорал Йоргол.

Кот развернулся так резво, что хлестнул себя опалённым хвостом по морде. Мокрый и поджаренный он выглядел тощим оборванцем, но Йоргол не обманывался: сейчас его жизнь зависела от его красноречия. Кот зарычал и двинулся на него.

— Ваш лес хотят присвоить, — повторил Йоргол, невольно пятясь. — Не я. Другие. Вам надо вернуться.

Кот снова рыкнул, но взгляд от Йоргола отвёл, ища зияние. Проблема с зияниями в том, что их не так просто заметить даже зверям, если оттуда не пахнет чем-то очень ярким, но Фыся сказала, что этому в рот налили смолы — даже Йоргол чуял запах благовоний от валяющейся неподалёку бочки, как раз, как та смола. Так обычно пахло в эспажанских храмах. Надо думать, она была горячей, а значит, обоняние у кота сейчас должно быть так себе. Йоргол уже собирался указать коту на то место, где из ниоткуда торчал конец верёвки, но тут ему пришла идея получше:

— Мы не можем вернуться, пока не найдём того человека. Помните, посланница Мангуста давала вам понюхать нож? Тот человек закрыл зияние.

Кот зарычал и развернулся, осматривая двор. Пусть с обонянием у него сейчас проблемы, он в крайнем случае Соболя просто придушит. Йоргол вот совершенно не был готов арестовывать того в одиночку. Соболь хоть и был в своей команде рядовой единицей в своё время, но он немало работал на стороне, и о его похождениях Йоргол кое-что слыхал. Надо было догадаться, что если бы этот человек действительно употребил свои таланты на службу государству, Йорголу бы не пришлось принимать его участок в таком запущенном состоянии…

Тем временем люди на галерее осознали, что кот больше за ними не охотится, и загалдели, выставив вперёд свои крестообразные жезлы.

— Всё под контролем! — крикнул им Йоргол на ломаном эспажанском. Чего-то он нахватался в годы своей космической карьеры, но весьма по верхам. И, похоже, его не поняли.

Побурлив, толпа наверху выставила вперёд парламентёра — седого, хоть и нестарого мужика с бусами в руках. Он поклонился, сверкнув забавной плешью на макушке, и толкнул небольшую речь, из которой Йоргол не понял ни слова. Наверное, его эспажанский был совсем ни к шакалу.

Тем временем кот то ли что-то углядел, то ли всё-таки вынюхал, и помчался к дверям храма. Люди на галерее заорали благим матом. Йоргол пометался: остаться и попытаться всё-таки с ними поговорить или двинуть за котом? Решил, что самое главное — найти преступника, а эти несчастные успокоятся, когда их перестанут пугать, и побежал в храм.

Внутри было красиво. Полутёмное помещение с высоким потолком — в чём-то похоже на новое отделение полиции, но ещё больше. И тоже витражные окна. Уж не вдохновлялся ли Грибник чем-то отсюда? Зияния могут в одном и том же месте в разные эпохи возникать. Правда, здесь ещё были картины прямо на потолке и колоннах, тут и там поблёскивало золото, а под стенами толпились расписные статуи. Сильно пахло той самой смолой. А вот кота Йоргол увидел не сразу. Точнее, совсем не увидел, а услышал: кот чихнул. Благодаря Фысе Йорголу был хорошо знаком этот звук, легко отличимый от человеческого чиха.