Но Киндеева это не успокоило, наоборот моя поговорка его только разозлила.
— Какая разница, что нет никого. В этих стенах лучше ни о чем таком не разговаривать.
— Скажи, как плотно нас держит Водяной? — спросил я.
Киндеев с подозрением на меня посмотрел:
— А то сам не знаешь?
— Считай, меня контузило. Хочу твою версию услышать.
— Скажем так, он платит нам раз в месяц определенную сумму. А мы ему в ответ оказываем определенные услуги. И все. Честная сделка.
— Честная сделка нечестных милиционеров? — сказал я.
— Да пошел ты. Белоручка какая. Чистоплюй сахарный. Мы ничего плохого не делаем. Подумаешь я этого мальца отпустил. Так кому от этого плохо. Он шмотки продавал в три дорога. Так у нас таких шмоток не достать. А народ хочет красиво одеваться. Почему нет то? Опять те же цеховики. Они же не воруют, не мошенничествуют. Они одежду шьют, такую же как на производстве. Только качеством лучше. Так они же мастеровые. Каждый заработать хочет. Так если бы их загружали сверхплана, да платили бы соответственно, то они бы и трудились, по совести. От каждого по труду, каждому по способностям.
— И над всем этим стоит Водяной, паук кровососущий, который все контролирует и не погнушается, если что каждому из нас дубовый костюм прописать.
— А мы ему не мешаем, а только помощь оказываем. Когда предложение это поступило, я что-то не помню, чтобы ты сопротивлялся, — Киндеев говорил тихо, лицо его при этом перекашивалось от злобы.
— Так тогда и согласился. А сейчас думаю, стоит ли игра свеч, — ответил я.
— Смотри-ка как заговорил. Хочешь опять на руб двадцать жить. Ну-ну, твое дело. А меня в это не вовлекай. И смотри, Водяному это не понравится, — с угрозой в голосе сказал Киндеев.
— Я тебя услышал, — я снова раскрыл папку с эскизами.
Теперь мне все ясно. Киндеев ни за что не откажется от такой кормушки. Значит, его придется насильно от нее отучать. Неблагодарная эта работка и как бы не стала она кровавой.
Глава 9
Водяной, конечно, серьезная головная боль, но с ней я разберусь в свое время. Сейчас у меня на передней линии фронта три уголовных дела, которые связаны друг с другом четвертым. С этим надо что-то делать, иначе Старик скоро завинтит в меня все шурупы и разжалует в уличного топтуна. А я в участковых свое уже отходил. Вернее, конечно, не лично я, а прежний владелец тела, но тут я был полностью солидарен с Тенью, который кривился при одном лишь упоминании слова «участковый».
Итак, с чего начать следствие, вернее продолжить, потому что на мясоперерабатывающий завод я уже съездил, поговорил с приятелем костореза Шведова и получил папку с эскизами, которые пока не понятно, как к делу подшить и имеют ли они вообще какое-либо отношение к следствию. Таким образом я прошел по последнему маршруту старшего лейтенанта Кравцова, но так и не понял, удалось ли ему что-то накопать или его убили превентивно, так чтобы запутать следствие. Вряд ли преступник настолько наивен, чтобы рассчитывать, что убийством одного следователя можно как-то затормозить следствие или вовсе его остановить. Назначат другого и все начнется сначала. Значит все-таки Кравцов что-то нащупал, но я пока не могу понять, что.