Глава 10. Суд

Глава 10. Суд

Глава 10. Суд

Зал был полон.

Я никогда не видела столько людей в одном месте: журналисты с камерами, охранники у дверей, какие-то чиновники в дорогих костюмах, просто зеваки, которым не хватило билетов в театр, и они пришли смотреть на чужую трагедию.

В первом ряду сидел отец Тимура — каменное лицо, идеальный костюм, взгляд, не выражающий ничего. Рядом с ним адвокаты с кожаными портфелями и скорбными минами.

А на скамье подсудимых сидел он.

Тимур.

В простом сером костюме, без галстука, с застёгнутыми на все пуговицы руками. Он похудел ещё сильнее, если это вообще было возможно. Скулы заострились, глаза ввалились, но спина оставалась прямой. Он не прятал взгляд. Не сутулился. Он принимал всё, что должно было случиться.

Я сидела на скамье свидетелей и чувствовала, как ребёнок толкается внутри. Сильно, требовательно, будто напоминал: я здесь, я живой, я часть всего этого. Я положила ладонь на живот и сделала глубокий вдох.

Прокурор выступал первым. Жёсткий, сухой, с поставленным голосом. Он говорил о семи годах безнаказанности. О цинизме. О том, что семья Аслановых использовала связи, чтобы замять дело. О том, что подсудимый не просто совершил преступление — он годами жил с ним и не испытывал угрызений.

— Это не просто ДТП! — гремел прокурор. — Это сознательное бегство с места преступления! Это попытка скрыться от ответственности с использованием финансовых рычагов! Я требую реального срока! Пять лет лишения свободы!

По залу пробежал шёпот.

Пять лет.

Я смотрела на Тимура и видела, как он сжал челюсти, но не возражал, не оправдывался. Он вообще не произнёс ни слова за всё заседание. Только когда прокурор закончил, он поднял глаза и нашёл меня.

В его взгляде было спокойствие. Смирение. И любовь, от которой у меня дрогнуло сердце.

Защита выступала следом. Адвокат немолодой, с седыми висками и усталым лицом, говорил об искреннем раскаянии. О чистосердечном признании, которое не было вынужденным. О половине состояния, переведённой в фонд помощи жертвам ДТП. О том, что подсудимый сам пришёл в полицию.

— Мой подзащитный не уходит от ответа, — адвокат обвёл взглядом присяжных. — Он встречает его лицом к лицу. Он признал вину. Он сделал всё, что мог. Прошу суд учесть это и назначить условный срок.

Потом была пауза. Судья что-то записывал. Зал гудел, как улей. А потом — тишина. Меня вызвали для последнего слова.

Я встала.

Ноги были ватные, но спина прямая. Я вышла в центр зала и встала перед судьёй. Все взгляды скрестились на мне, моём животе, моём лице. Я чувствовала их кожей.