— Вот оно что! — решительно сказала я. — Вы, Клавдия Ильинична, не задерживайтесь, езжайте сразу домой после смены. Нечего Вам задерживаться, у Вас… свои заботы (про возраст я деликатно умолчала). А я останусь, все переклею, магазин закрою.

— Хорошо, Галчонок! — повеселела старушка. — Ты тоже давай, того, не задерживайся. Всех денег не заработаешь.

«Угу», — пронеслось у меня в голове. — «Здесь — так точно. Даже не всех, а хоть каких-нибудь».

Эх, по-дурацки как-то жизнь прошла. Стать бы снова двадцатилетней, Галочкой, Галюней, Галюсиком… Чтобы вон тот мальчик подарил мне корявую и милую записку на выпускном, признался в любви и позвал в кино. Ну или хотя бы замуж. Мы бы сыграли веселую студенческую свадьбу, покатались на «Волге», запустили голубей и зажили долго и счастливо…

Но никакого «счастливо» в моей жизни не было. Родилась и выросла я в Ленинграде, теперешнем Санкт-Петербурге, на Канонерке. Родители, как я поняла, отчаянно хотели сына, а не дочку. А родилась я. Нет, меня не били и кормили вовремя, покупали хорошую одежду, даже выделили отдельную комнату, но воспринимали, как досадное недоразумение, как мебель или приложение к чему-то. Ни одной фотографии в обнимку с родителями у меня нет.

Когда мне стукнуло четырнадцать, родители предприняли еще одну попытку обзавестись потомством, и на свет появился Димуленька (так они его всегда ласково звали). Я же с самого рождения была исключительно: «Галя, не сиди без дела. Отдых — это смена рода деятельности».

С четырнадцати лет моей «деятельностью» стало подтирание соплей, кормление и мытье Димуленьки в свободное от учебы время и даже в ущерб ей. Вместо свиданок с мальчиками и робких поцелуев у подъезда я варила Димке кашу, катала его в коляске по двору под шипение соседок, которые были уверены, что это — мой ребенок, которого я нагуляла и всем выдаю за брата, и вручную стирала пеленки. Маман, насмотревшись передач про американцев, жаждущих истребить русскую нацию с помощью памперсов, от которых «все преет», напрочь от них отказалась. Сама же маман считала, что ее материнские обязанности заключаются в том, чтобы потетешкать младенца, показать ему «козу» пальчиками, поиграть в «ку-ку» и покачать пару минут. Вся грязная работа доставалась исключительно мне. Вопрос, куда идти учиться, не стоял. На следующий день после выпускного вечера мать сказала: «Мозгов у тебя нет. Вставай за кассу, вон у нас супермаркет рядом с домом. Будешь кнопки нажимать». В маминых словах я ничуть не сомневалась, поэтому сделала так, как было сказано.