Димулик вырос бездарем и совершенным лентяем, но продолжал купаться в родительской любви и жаловаться маме с папой, что я его обижаю. «Обижаю» — это значило «заставляю делать уроки, а не рубиться с утра до ночи в приставку». Когда ему стукнуло пятнадцать, он таки сумел выпросить у родителей породистого щенка в подарок. Мне на пятнадцать лет родители подарили открытку с короткой надписью: «Успехов в учебе!», кусок земляничного мыла и обрадовали сообщением о том, что они уезжают на все выходные на турбазу, а я остаюсь сидеть с годовалым Димулей. Помню, я сказала, что мыло — это, конечно, хорошо, но не хватает еще веревки и табурета. После этого неделю меня запирали в туалете до вечера.

К слову, щенок Димульке на второй день надоел — когда парнишка допер, что он не только мило лижется, строит глазки и садится по команде. Щенок скулил по ночам, иногда начинал рычать без причины и кидаться, гадил среди комнаты, а еще с ним нужно было заниматься, водить к врачу и приучать к прогулкам. Димульки хватило ровно на два дня. Потом он вернулся с прогулки один, состроил грустную физиономию и сказал: «Собачка убежала… Я гнался за ней, гнался, но не догнал…». Плак-плак. «Вот если бы с собачкой гуляла Галя, она бы точно не убежала. Но Галя заставила меня». Я выслушала очередную порцию ора и удалилась в комнату, мысленно пообещав себе когда-нибудь залепить хорошего леща любимому братцу.

А на следующий день к нам на порог заявился сосед, который поведал следующее: Димасик просто выбросил щенка в мусорный контейнер, и его там едва не придавило обломками стула, который выкинули вышедшие следом другие соседи. Дядя Петя принес скулящего щенка и, не стесняясь в выражениях, предложил на выбор: либо он всем соседям рассказывает о зверствах Димуленьки, либо просто оставляет щенка себе и делает вид, что ничего не видел. Родители, конечно же, не поверили ни единому слову соседа, ибо братец в их глазах был чистым ангелом, но согласились на второе. Сосед забрал собаку себе, и всего через год она превратилась в веселого, послушного, воспитанного и ухоженного пса, любимца всего двора. Дядя Петя не жалел ни времени, ни денег на собаку: лечил, кормил, гулял, оплачивал занятия с кинологом. Видя меня на прогулке, пес всегда вилял хвостом и охотно давал лапу.

История со щенком со временем забылась, но временами всплывала на семейных застольях и преподносилась под соусом: «Из-за Гали нам пришлось отдать Мухтара, а мы его так любили…»

Замуж я так и не вышла. Работать я начала рано, на свидания особо времени не было. Устроилась кассиром в магазин у дома, как было велено, да и осталась там. Сейчас мне сорок девять, и вешу я под сто килограмм. А когда устраивалась, весила пятьдесят, и носила сорок четвертый размер вместо теперешнего пятьдесят шестого. После работы я мигом бежала домой — делать уроки с Димочкой, а именно — пытаться вдолбить в его пустую ленивую голову, почему семью восемь — пятьдесят шесть, а не сорок два. Учиться Димуленька не любил и не хотел. Мама с папой, которые видели чадушко чуть ли не студентом МГИМО, щедро давали ему деньги на репетиторов, которые он благополучно просаживал в ближайшей пивной. Однако платное обучение они не потянули, а на бюджет Димулик так никуда и не попал. И все, естественно, потому что «Галя с ним плохо занималась».