сторон злорадному хохоту, задушевному разговору, холоду, обжигающе яркому свету… к чему угодно, кроме того, что окажусь в том же самом месте, где моя душа отлетела от тела. Не узнать замок барона Невзуна было невозможно, несмотря на то, что выглядел он совсем не так, как я помнил. Разгромленный холл снова был целым и сиял безупречной чистотой. Сорванные с петель и измочаленные в щепы двери висели на положенных местах. На тщательно оштукатуренных стенах и недавно побеленном потолке не виднелось даже крохотной царапинки. В разожженном камине весело и по-домашнему уютно потрескивал огонь. Возле него стояли два старых кожаных кресла. А на каминной полке загадочно посверкивал хрустальными гранями пузатый графин с темнеющей на дне темно-красной жидкостью, словно старый барон минуту назад вышел и вот-вот собирался вернуться с новой бутылкой. — Кто вы? — испуганный детский голос застал меня врасплох и вынудил отступить на шаг, одновременно рыская по холлу глазами в поисках источника голоса. — Что вы делаете у меня дома? Я, наконец, заметил выглядывающие из-за кресла голые пятки и как можно более мирно предложил: — Может, сперва выйдешь? Поговорим. Из-за кресла показалось безусое, на редкость худое и густо покрытое веснушками лицо, обрамленное непослушными рыжими волосами, и я удивленно приподнял брови: откуда тут взялся мальчишка? Он же мертв… впрочем, как и я. Но почему его душа осталась в замке вместо того, чтобы отправиться на перерождение? — Ты что здесь делаешь? — осведомился я, находясь в на редкость благодушном настроении. Мальчишка беспокойно зыркнул в сторону двери и неохотно признался: — Прячусь. — От кого? — Хозяина боюсь. — Барона, что ли? — удивился я. — А какое тебе до него дело? Почему не уйдешь? Тебе же можно! Пацан неожиданно шмыгнул носом и выбрался из-за кресла целиком. Все такой же худющий, в замызганной серой рубахе и латанных-перелатанных штанах с огромными дырами на коленках. — Не могу я отсюда уйти, господин. Решетка на воротах не пускает. Я удивленно приподнял брови. Не дело это, что по замку призраки болтаются. Ладно я, у меня трансформа живучая, так что какое-то время мой дух побродит по этому месту неприкаянным. Но пацана-то что здесь удерживает? Может, я поторопился и допустил оплошность? Или трансформа чего-то не учла? Но тогда тем более нельзя допустить, чтобы этот дух в кого-нибудь или во что-нибудь вселился — нам только второго лича здесь не хватает. — И давно ты здесь находишься? — деловито осведомился я, поняв, что должен срочно