шевельнулись, как живые, и вдруг резко разошлись в стороны, обнажая тёмную пасть ловушки. А в центре ямы, прямо под ногой Кирилла, торчал тонкий, изогнутый шип — чёрный, блестящий, будто покрытый ядом. Кирилл замер, боясь пошевелиться. — Не двигайся! — рявкнул Марк, бросаясь вперёд. — Ни шагу! Но было поздно. Едва Кирилл попытался перенести вес на другую ногу, земля под ним провалилась. Ловушка сработала с сухим, зловещим щелчком, похожим на звук ломающейся кости. Яма раскрылась шире, и Кирилл рухнул вниз, исчезнув в темноте. Сверху донёсся его крик — короткий, оборванный, полный ужаса. — Кирилл! — Лина бросилась к краю ямы, упала на колени, вглядываясь в черноту. — Кирилл, ответь! Тишина. Только где-то внизу что-то шуршало, скользило, шевелилось. Рамон схватил Лину за плечо, оттаскивая назад. — Нельзя туда лезть! — кричал он. — Там может быть вторая ловушка! Или змеи! Или… — Там Кирилл! — Лина вырвалась, её глаза горели отчаянной решимостью. — Мы должны его вытащить! Марк уже осматривал края ямы, пытаясь найти способ спуститься. Он сорвал с себя ремень, начал привязывать его к толстому корню. — Я пойду, — бросил он. — Держите крепко. Лина схватила другой конец ремня, сжала так, что побелели костяшки. Рамон встал рядом, обхватив корень обеими руками. Марк перекинул ногу через край и начал спускаться. В темноте ямы его фонарь выхватывал лишь обрывки реальности: влажные стены, покрытые тем же белёсым налётом, что и дерево; тонкие нити, натянутые между камнями, похожие на паутину; и внизу — что-то большое, тёмное, неподвижное. — Кирилл? — позвал Марк. — Ты меня слышишь? Ответа не было. Фонарь скользнул ниже — и выхватил из темноты фигуру Кирилла. Он лежал на боку, его нога была придавлена тяжёлой каменной плитой — частью механизма ловушки. Вокруг него, свернувшись кольцами, лежали змеи — не одна, не две, а целая дюжина. Они не шевелились, но их глаза, маленькие и немигающие, смотрели прямо на свет. — Чёрт, — прошептал Марк. — Он жив, но плита… и змеи… Лина, склонившись над ямой, крикнула: — Что там? Что ты видишь? Марк сглотнул, стараясь не делать резких движений. Змеи реагировали на вибрацию. — Плита придавила ему ногу. И вокруг змеи. Не двигаются, но… я не знаю, сколько это продлится. Рамон застонал, закрывая лицо руками. — Это ловушка для людей, — прошептал он. — Она не просто ловит. Она… ждёт. Лина снова сжала амулет. На этот раз вспышка была не образом, а ощущением — холод, проникающий до костей, и голос, теперь не шёпотом, а почти криком: *«Плата должна