за три тысячи лет, — пробормотал он, и в его голосе звучало не восхищение, а что-то похожее на страх. — Представляешь, сколько просмотров? — Не надо, — Элиас шагнул к нему, но не успел. Марк уже протянул руку, чтобы коснуться крышки. И в тот момент, когда его пальцы почти коснулись камня, из глубины гробницы донёсся звук — не скрежет, не стон, а *шёпот*. Тихий, неразборчивый, но такой отчётливый, будто кто-то стоял прямо за спиной и шептал на ухо. Слова были на древнем языке — том самом, который Элиас изучал годами, но который никогда не хотел услышать вживую. *«Оставь. Уходи. Пока твоё сердце ещё бьётся для себя»*. Марк отдёрнул руку, будто обжёгся. — Ты… ты это слышал? — прошептал он. Элиас кивнул. Лина побледнела. А Виктор, единственный, кто, казалось, ничего не услышал, шагнул вперёд и ударил кулаком по крышке саркофага. — Хватит! — рявкнул он. — Никаких призраков, никаких проклятий. Мы здесь, чтобы работать! Камень отозвался глухим звуком — не как твёрдая порода, а как что-то… пустое внутри. И в этот момент из-под крышки снова потянулась тонкая струйка чёрного тумана. Но теперь она не стелилась по полу. Она *поднималась*, обвиваясь вокруг Виктора, как змея. Он замер. Лицо его исказилось — не от страха, а от чего-то другого, похожего на узнавание. — Что… — он схватился за горло. — Что это? Туман проник под кожу, оставляя на шее тонкие чёрные прожилки, похожие на вены, наполненные тьмой. — Проклятие, — прошептал Элиас. — Оно не ждёт. Оно *выбирает*. Виктор закашлялся, и из его рта вырвался не просто воздух — а крошечные крупинки пепла. — Я… — он посмотрел на Элиаса, и в его глазах мелькнуло что-то, чего там раньше не было: древняя, чужая память. — Я помню… я уже был здесь. — Нет, — Лина схватила его за руку. — Ты не был. Ты просто… просто тебе кажется! Но Виктор покачал головой, и его голос изменился — стал ниже, ровнее, будто говорил не он, а кто-то другой, прятавшийся внутри него. — Я строил эти стены, — сказал он чужим голосом. — Я клал эти камни. И я знаю, где спрятан ключ. Он резко повернулся и пошёл к стене, где не было ничего, кроме гладкой поверхности. Но он провёл рукой по камню, будто видел невидимые знаки, и нажал на едва заметный выступ. Стена скользнула в сторону, открывая новый проход — узкий, тёмный, уходящий вниз, туда, где пахло не пылью, а чем-то старым и гнилым, как будто сама земля здесь была мёртвой. — Сюда, — сказал Виктор, и теперь это был точно не его голос. Элиас шагнул вперёд, преграждая ему путь. — Стой. Ты не можешь идти туда.