в какую-то другую реальность, в антиутопию, где полно местных и экспатов: финансисты в костюмах от «Армани» орут в телефоны, филиппинские нянечки куда-то спешат по делам своих зажиточных гонконгских работодателей, туристы держат в руках зеркалки с большими объективами. Неважно, сколько ты зарабатываешь, — тут все поднимаются и спускаются бок о бок мимо современных магазинов, угнездившихся рядом с более традиционными семейными лавчонками. Здесь старое смешивается с новым, молодость — со старостью, богатство — с бедностью. В одной лавке продают новомодные кофейные напитки с шариками конжака, а за соседним прилавком — травяные чаи в бумажных стаканчиках. Самые бюджетные рестораны из красного гида «Мишлен» стоят по соседству с самыми дорогими. Едешь на эскалаторе и будто смотришь оживший документальный фильм о культуре Гонконга. Вот это колорит! Доказательство живучести города! Ей не терпелось увидеть все это вместе с Питером. Лили, романтичная душа, представляла себе их встречу такой же грандиозной, как кинопремьера, как красная ковровая дорожка, как поцелуи под дождем, как бег навстречу любимому через весь аэропорт. Третий шанс этого достоин. Стоило ей спуститься по трапу, как в нос сразу же ударил горячий сырой воздух. Она отвыкла от такой погоды — уехала из Вьетнама в раннем детстве. Но привыкать пришлось не к погоде, а к тому, что во время полета никто не обращал на нее ни малейшего внимания. Никто не оглядывался, не засматривался, не спрашивал, откуда она. Не из Японии ли? Никто не здоровался с ней по-китайски. Она стала невидимкой. Впервые в жизни Лили не выделялась. Какое поразительно глубокое умиротворение! Она вышла из терминала, кто-то позвал ее по имени, Лили взволнованно огляделась и увидела, как Питер бежит ей навстречу — волосы аккуратно уложены, карие глаза сияют. Впервые она видела его таким расслабленным в Гонконге. К тому же она знала: его китайская идентичность часто борется с белой. Питер… Какой же он симпатичный! Лили буквально растаяла, когда он подхватил ее на руки и закружил. Сколько раз он разбивал ей сердце! Все ее комплексы разом нахлынули на нее, как и тревога, потому что он столько всего повидал, а она — ограниченная, невежда по сравнению с ним. — Как я рад тебя видеть! — сказал он, зарывшись лицом в ее волосы. Он обнял ее так по-домашнему, как умеют только люди, много чего пережившие вместе. — Прости, от меня пахнет как от старых носков. — Лили вздохнула и, усмехнувшись, стала разглаживать заломы на одежде. — Перелет был ужасный.