Мужчина с водянистыми тусклыми глазами попытался изобразить улыбку, однако вышла она у него больше похожей на оскал. Но не злобный, а скорее жалостливо-грустный.

— Конечно, места всем хватит, — слегка подвинувшись, старик оторвал от булки кусок мякиша и бросил его птицам. — Тоже любите голубей?

— Не перевариваю, если честно, — признался я. — Крылатые разносчики заразы.

— Они же не виноваты. Это мы, люди, их такими сделали, — покачал головой собеседник. — Впрочем, человечеству всегда было свойственно перекладывать свои ошибки на других.

— Ну, с этим сложно не согласиться, — кивнул я, наблюдая, как мелкий голубь попытался перехватить особо крупную крошку у пернатого покрупнее. Но затея малого провалилась, и здоровяк клюнул того по голове. — А, знаете, всё же можете мне дать кусочек хлеба?

Мужчина проследил за моим взглядом и молча протянул мне хлеб. Быстренько слепив одной рукой из податливого материала снаряд, наложил на него простенькое заклятие. После чего щелчком пальцев отправил хлебную «пулю» в продолжавшего клевать малыша здоровяка.

Пущенный снаряд угодил голубю прямо в его крохотную головку, заставив от испуга вспорхнуть с места. Однако проклятие спутало у птицы зрение, и вместо того, чтобы взлететь выше, она впечаталась в мостовую.

— Любите встревать в дела, которые вас особо не касаются? — спросил старик. Вроде бы равнодушно, однако нотку одобрения я распознать в этом вопросе сумел.

— Порой имею такую привычку. Но тут всё зависит от множества факторов, — кивнул я. — От настроения, например. Ну или от погоды.

— В каком смысле? — отщипнув очередной кусочек хлеба, поинтересовался мужчина.

— Ну вот сейчас хорошая погода, и у меня хорошее настроение. Отчего я готов встрять сразу в два дела, которые меня не касаются. В одно я уже влез, — я с улыбкой кивнул в сторону продолжавшейся трепыхаться «крысы», — вот теперь собираюсь влезть и во второе.

Услышав мои слова, старик напрягся, но не проронил ни слова.

— Ни к чему кончать жизнь самоубийством. Все трудности, они рано или поздно проходят. Вы, конечно, староваты, но возраст ещё не приговор. Уж поверьте мне, я знаю, о чём говорю, — произнёс я. — Да и смерть от проклятия, тем более столь мерзкого… Как на такое вообще можно решиться?

Старик хмуро поглядел на меня, после чего отодвинулся ещё дальше.

— Вы вообще, о чём таком говорите, молодой человек? Какое самоубийство? Что за глупости.

— Ну вы же сами на себе носите проклятый артефакт, — я взглядом указал на тонкий браслет из почерневшего серебра, выглядывающий из-под рукава пиджака. — Я зловоние проклятия ещё на расстоянии ощутил. Он же из вас жизненные силы пьёт. Полгода максимум и всё, тоннель, в конце которого свет виднеется.