Товарищи собеседника в нерешительности замерли, явно не ожидая такого поворота событий.

— Руки убрал. Последний раз предупреждаю, — приказал я Седому, в очередной раз ударив по его уже успевшим покраснеть и опухнуть пальцам. — Дальше мои слова сменит хруст твоих костей.

— Но… мы… я… — начал гундосить парень, из глаз которого лился поток слёз. — Поговорить же…

— Так мы и разговариваем, разве нет? — я пожал плечами, после чего сжал пальцы, заставив собеседника взвыть. — Я задал вопрос, но не услышал ответа.

— Да… Да… Разговариваем… — Седой попытался кивнуть, отчего его щёки в очередной раз прошлись по металлу, оставляя на нём кровавые отметки.

— И какая у нас тема для разговора? — поинтересовался я.

— Ну… это… тут как бы… — неожиданно заюлил парень, и мне пришлось сжать его посиневший «рубильник» ещё сильнее. — Деньги… Деньги! Мы пришли требовать денег за безопасность!

— Ого… У нас в Империи у полиции новую униформу приняли? Передайте вашему кутюрье, что со вкусом у него плохо. Я бы даже сказал, что очень, очень плохо.

— Нет… Нет… Мы не из них, — зачастил Седой. — Мы это… как бы сказать… Следим, чтобы дома не горели… Тут всякое случается…

— А-а-а, вымогатели. Парень, ну что же ты сразу не сказал? — я добродушно рассмеялся и слегка ослабил хватку.

— Так вы сразу начали… А-а-а!

— Ты меня сейчас в чём-то обвинил? — с изумлением спросил я. — Или мне послышалось?

— Послышалось! Послышалось! — заорал парень, чьи щёки продвинулись ещё на пару миллиметров вглубь.

— Старею, похоже, слух уже подводит, — вздохнув, покачал я головой. — Что же, тогда продолжим. Я так понимаю, твой руководитель решил обложить род Серовых налогом. Как же зовут этого храброго сердцем человека и в какую сумму он оценил спокойствие нашего рода?

В глазах Седого я на мгновение увидел пугающую пустоту. Однако потом всё же послышался скрежет шестерёнок, и, спустя несколько секунд, мозг, смазанный болью и унижением, начал работать.

— Воробей… Нас Воробей прислал! Такса — десять кусков в месяц! — товарищи за спиной Седого неодобрительно зашумели, однако я их проигнорировал.

Впрочем, как и сам Седой. Парню выпирающие части тела явно были дороже бандитских псевдопонятий о братстве и взаимовыручке.

— Везёт же мне последнее время на пернатых. Так и запутаться недолго… — покачал я головой. — В миру Воробушка как именуют, друг ты мой седовласый?

— А? А-а-а! А-а-а! Воробьёв Юрий! Юрий Александрович! А-а-а… — парень заскулил, напоминая побитую собаку со слезящимися глазами.

— А, тот самый Воробей, — я сделал удивлённое лицо, будто уже слышал фамилию этой, несомненно, гордой птицы. — Что же ты сразу не сказал?