— Не забываем, что обновки надевать только после обеда. Не дай бог, увижу кого-нибудь, шастающего в них раньше, — Старшой, вежливо отодвинувший Корнеева и Горячёва в сторону, метался между рабочими, контролируя, чтобы те как можно быстрее получили робу и убрали ту в шкафчики. И наконец, когда все комплекты были розданы и убраны, принялся чуть ли не силой выталкивать шумящих людей прочь из раздевалки.

— Сдаётся мне, что это фиаско, Сергей. Как думаешь, даст мне отец после такого ещё побарахтаться или лучше сразу признать поражение да не мучиться? — едва слышно произнёс Корнеев, глядя на то, как последний рабочий вылетает из раздевалки.

— Х** его знает, Богдан Ярославович, — неожиданно произнёс помощник, после чего покраснел и принялся стягивать с себя куртку. — Это не я, это одежда. Б** буду.

— Да я догадался, — тяжело вздохнул Корнеев-младший. — Будем надеяться, что отец удовлетворится бумагами и не захочет заглядывать сюда. По крайней мере, лично…

Убедившись, что работа в цеху началась, Корнеев, прихватив с собой помощника, покинул территорию завода, отправившись оттуда прямиком на железнодорожную станцию. Отец возвращался из своей очередной рабочей поездки, и Богдан Ярославович намеревался встретить его там. Так сказать, произвести приятное впечатление.

И, естественно, они угодили в пробку, образовавшуюся из-за обнаружения очередного подземелья! Вообще-то, дыра появилась в каких-то трущобах, однако полиция перекрыла прямую дорогу до станции, отчего водителю пришлось искать другой маршрут. Который, естественно, выбрали и десятки других автомобилистов.

Так что вместо улыбки и тёплых семейных объятий Корнеев-старший встретил сына хмурым взглядом и молчаливым покачиванием головы. Богдан по собственному опыту знал, что оправдываться перед отцом бесполезно, так что лишь приказал слуге забрать багаж и повёл Ярослава Павловича к машине.

Собственно, этот эпизод и задал тон всему следующему дню. Отказавшись заехать домой, даже чтобы переодеться и привести себя в порядок, Корнеев-старший распорядился везти его в офис и готовить все необходимые для проверки бумаги.

И когда уже ближе к вечеру Корнеев вышел из предоставленного ему кабинета, Богдан Ярославович понял, свой спор с отцом он проиграл. И теперь даже намёка на свободу у него не будет…

— Даже удивительно, что ты до сих пор не прогорел. Судя по бумагам, дела у тебя идут не то чтобы хорошо, — усаживаясь в автомобиль, произнёс Ярослав Павлович.

— Конкуренция… — проблеял парень, давая знак водителю трогаться. — Но мы потихоньку откусываем контракты…