— Город засыпает, просыпается Проклятый, — спрыгнув с кровати и обув тапочки, я подошёл к решётке, после чего дёрнул прут с носками на себя.

Раздался хруст, и в моих руках оказался почти что метровый кусок железа, а передо мной путь на свободу.

— Вижу цель, не вижу преград, — продолжил я рассыпать крупицы мудрости, одновременно натягивая носки.

В камере с наступлением ночи заметно похолодало, так что приятно обжигающе тёплые элементы гардероба подняли мне настроение.

Впрочем, последние сутки оно и так было на высоте. Я даже стал потихоньку забывать значение слово «скука».

Поправив робу и подхватив с кровати прут, скорее по привычке, чем из-за необходимости, я выбрался наружу. После чего двинулся в сторону выхода. Особо много это времени не заняло, хотя оказался коридор на удивление длинным, а камер по обеим его сторонам неприлично много.

Тем не менее, судя по тому, что большая часть «жилых помещений» была чиста, до моего появления они пустовали. Так что наполненность сего исправительного заведения явно хромала. То ли потому что здесь быстро перевоспитывали, то ли на этот «курорт» приглашали далеко не всех.

Однако гадать над этим вопросом мне долго не пришлось.

Стоило только покинуть крыло, по пути прокляв несколько замков и открыв двери, запечатанные монтажной пеной, как до меня донёсся разговор дежурных.

— Да говорю тебе, прикроют. Ну, где это видано, чтобы тюрьма частная была? Это дело под государевым контролем должно быть!

— Что-то ты об этом не думал, Игорёк, когда сюда устраивался. Да и после первой получки особых страданий от угрызений совести я на твоей морде не наблюдал, — со смешком произнёс невидимый напарник Игорька.

— Ну так я-то думал, что тут нормальная тюрьма будет, а тут… — послышался тяжкий вздох. — Да ещё эта секция 1-А с особо опасными. Вот если они такие «особые», так какого хрена там камер нет? За ними же следить нужно. Мало ли чего учудят. Хотя уже учудили…

— Не лез бы ты в эту тему. Да и вообще потише говори. Мало ли кто уши греть может. Наше дело маленькое, сидеть да смотреть в ту сторону, в которую приказали.

— Я тебе что, конь с шорами, чтобы только прямо смотреть?

— Ну не кобыла же. Я надеюсь… — фыркнул напарник.

Хм, а я всё удивляюсь, чего это действительно камер не видно, а вон оно что.

Из памяти Максима удалось вытянуть крохи информации, об открытии первой в Иркутске частной тюрьмы. Событие для города было знаковое, да и произошло всего несколько месяцев назад, так что парень ещё не всё успел позабыть.

Находилось сие заведение под родом Игнатьевых, о которых ходили не самые хорошие слухи. Впрочем, в открытую обвинять их никто не спешил, так как род был далеко не слабый и обидчиков порол с демонстративной жестокостью.