Однако напрямую самой тюрьмой руководил некий Васильковский, человек неблагородных кровей. Который, судя по всему, кроме официальной деятельности, ещё и подрабатывал на стороне.

Конечно, сомнительно, что Игнатьевы не знали, что происходит в стенах их тюрьмы, однако Васильковский определённо владел всей информацией.

Так что пока слушал двух болтунов, решил, что было бы неплохо наведаться в гости к начальнику, прежде чем покинуть это незамечательное место. Тот вроде как ввиду ЧП, сегодня решил заночевать на рабочем месте.

Хотя, конечно, перед визитом вежливости не мешало бы переодеться да от носков избавиться, иначе выдадут они меня с потрохами.

Тем временем, двигаясь в направлении центрального поста с говорливыми дежурными, я внимательно осматривал двери, пока не обнаружил одну с криво повешенной табличкой «комната отдыха».

Дверь, к моему удивлению, оказалась не заперта, так что поддалась от малейшего прикосновения и беззвучно распахнулась.

Внутри оказалось довольно темно. Особенно если сравнивать с хорошо освещённым коридором.

Впрочем, глаза довольно быстро привыкли к царившему в комнате отдыха полумраку, с трудом разгоняемую ночником, и я разглядел несколько двухъярусных кроватей. И на каждом ярусе похрапывал человек в форме тюремной охраны.

«Смена отдыхает», — догадался я.

«Ага!» — синхронным всхрапыванием подтвердили спящие мою догадку.

Правда, один из них, видимо, самый чуткий, эту синхронность слегка подпортил. То ли сон ему плохой снился, то ли «аромат» носков до него первого добрался.

Поэтому я медлить не стал и, скользя меж кроватей, принялся тыкать пальцами в тюремщиков, накладывая проклятия. Ничего серьёзного, так, крепкий, здоровый сон, после которого у проснувшихся будет немного плохо с пищеварением.

И не то чтобы у меня не очень с фантазией. Просто, во-первых, ничего плохого они мне лично не сделали, а, во-вторых, я не планировал, уходя чересчур громко хлопать дверью. Неподходящая ситуация для подобного.

Так что, погрузив охрану в сон, быстро раздел схожего по телосложению парня и влез в пятнистую форму. Крой был отвратительный, как у всякой фабричной поделки, однако куда лучше, чем у робы. Да и шнурованные берцы сидели надёжнее изорванных тапочек.

Закончив стремительно «взбираться» по лестнице местной иерархии, продел кепку с длинным козырьком под погон и задумчиво огляделся. Потратив несколько секунд, всё-таки нашёл решётку вентиляции под самым потолком и, подтащив тумбочку, снял её.

После чего закинул туда один из носков, спрятав второй в найденный пакет, где до этого лежали карандаши и ручки.