— Это ещё почему? — напрягся Серебряков, услышав на фоне голоса других охранников и звучавшее всё чаще и чаще предупреждение не приближаться.

— Потому что он не похож на нормального, господин. Стоит в кустах, но даже отсюда я вижу, что у него что-то с глазами, а во рту какой-то свёрток… — голос на том конце провода прервался, а после зазвучал куда громче. — Не двигайся! Стой на месте! На месте, я сказал!

Следующим, что услышал Серебряков, был громкий хлопок, прозвучавший одновременно и в телефоне, и снаружи дома.

— Что? Эй, что произошло? — заорал в трубку Виталий. — Меня кто-нибудь слышит⁈ Ответьте кто-нибудь!

Но всю следующую минуту ответом ему служил лишь трёхэтажный мат, забивший все остальные звуки. И лишь потом в трубке послышалось шуршание травы, и зазвучал голос всё того же охранника.

— Господин, он взорвался! Нет, вернее, лопнул! Вышел из кустов, несмотря на приказы, а потом как рванул, забрызгав нас тут всех своей кровью и дерьмом!

— Кто-то погиб⁈ Ранен⁈ — несмотря на шок от происходящего, в голове мужчины сами по себе принялись щёлкать счёты, подсчитывающие убытки из-за похорон или лечения пострадавших охранников.

— Нет, господин! Все целы, Фому слегка контузило, он ближе всех стоял. Но живой, только головой трясёт, — после небольшой паузы доложил охранник, имя которого напрочь вылетело из головы главы рода. — Эй, что там в зубах у этого ублюдка было?

Виталий не сразу сообразил, что охранник говорит это не ему, а когда сообразил и хотел сказать, чтобы никто ничего не трогал, было уже поздно.

— Господин… Тут что-то странное…

От слова «странное» Серебрякову захотелось истерично хихикнуть, но он сдержался и просто спросил:

— Что там?

— Свёрток, что в зубах у ходячей бомбы… В общем, внутри оказались пистолет и записка.

— Что? Что в ней? — до боли в пальцах сжал телефон Серебряков.

— Всего лишь одно слово «Намёк», господин.

— Сука! Сука! Сука! — Виталий заорал на телефон и швырнул его в стену.

После чего подошёл к ничего не понимающему брату и отвесил пощёчину. А потом ещё, и ещё, и ещё… И остановился лишь тогда, когда увидел, что глаза родственника закатились.

Почувствовав, что обуявшая его ярость отступает, Виталий бросил потерявшего сознание брата прямо на пол, а затем уселся за стол. Время истерик подошло к концу, настало время всё обдумать, а потом сделать всё как надо.

Спустя полчаса, когда мысли мужчины окончательно оформились, а охрана убрала всё лишнее с места взрыва, мужчина сделал первый звонок. Само собой в полицию. Конечно, был вариант, что взрыв соседи не слышали, но рисковать Серебряков не хотел.