— Вот даже не знаю, огорчаться или радоваться такому пренебрежению, — пробормотал я, ставя кружку на стол. — Не будете столь любезны, чтобы объяснить?

— Всё просто, Максим Витальевич, я анализировал и выжидал реакции со стороны Чигерёвых. И судя по тому, что сейчас происходит внутри их рода, они попросту растеряны. Глава даже не знает, куда направить усилия, чтобы начать тушить разгоревшийся пожар, чтобы хоть что-то спасти, а времени становится всё меньше и меньше, — добродушная улыбка на лице мужчины сменилась довольным оскалом, похоже, от добрых слов мы плавно переходим к ультиматуму. — Тех, кто с Чигерёвыми пытался договориться напрямую, я смог переубедить этого не делать. Благо, благоразумных среди них было большинство…

По поводу меньшинства я уточнять не стал. В принципе и так всё было очевидно.

— И теперь, когда, по факту, большая часть потерпевших находится на моей стороне, готовясь получить солидные дивиденды за правильный выбор, я просто хотел вас попросить больше не лезть в это дело, — продолжил Петров. — Ни к чему раскачивать лодку, которая и так идёт ко дну. Чем скорее закончится суд, тем быстрее мы сможем забыть пережитый кошмар.

— То есть вы хотите, чтобы на суде, куда меня определённо пригласят, я обвинил во всех бедах Чигерёвых?

— Нет. Я прекрасно понимаю, что этого вы не сделаете, — покачал головой Петров. — Вам просто нужно рассказать всё, что с вами произошло, не акцентируя внимания на ненужных деталях. Я читал протокол вашего допроса, и его пересказ на суде меня вполне удовлетворит. Не хотелось бы затягивать расследование из-за каких-то случайно всплывших и совершенно никому не нужных деталях.

— И?

— И за это я вам буду благодарен, — правильно понял мой вопрос граф. — Конечно, не так сильно, как мог бы, если бы вы приняли мою сторону. Однако, учитывая ваше финансовое положение и мою доброту, моя благодарность удовлетворила бы вас в полной мере…

— Вот даже не знаю, — я сделал вид, что задумался. Хотя поразмышлять и вправду было о чём. Правда, заниматься этим нужно в более приятной обстановке. — Я вас услышал, и всё же это идёт несколько вразрез с моими принципами и клятвами, данными Империи и Императору. Спрашивать меня всё же будут на суде перед сотней свидетелей, и вдруг судья задаст какой-нибудь нежелательный вопрос?

— Недосказанность не есть ложь, — градус заинтересованности нашим разговором в голосе графа заметно снизился. Видимо, всё же, наконец, полностью осознал, что на его предложение я не соглашусь. — Впрочем, моё предложение вы услышали. Единственное, что могу добавить, так это то, что я наслышан о вашей проблеме с Барцевым…