— На горизонте пароход, идет за парой миноносцев, — донесся с марса голос сигнальщика.

— А вот от дестроера, идущего в паре со вспомогательным крейсером, наши доблестные миноносники вполне могут и драпануть, — вцепился в подтверждение своей версии штурман.

— Русские, кстати, тоже, — не сдавался старший офицер, — а вспомогательных крейсеров и в нашем флоте хватает.

— Хватать-то хватает, но только перед выходом меня предупредили, что в проливе мы будем единственным японским военным кораблем. Флот готовится к генеральному сражению, только нам там с нашим пугачом места не нашлось, — последнюю фразу Коки пробормотал себе под нос вполголоса и, решившись, уже громко проорал приказ: — Навести орудия на головной миноносец. После сближения на двадцать кабельтовых — открыть огонь, если они не отвернут и не ответят на наш сигнал. На гаубице — ваше чудо даже не расчехляйте, лучше помогите подносчикам на среднем калибре. Сигнальщики! Запросить у этих бродяг позывные. И предупредите, чтобы не приближались к крейсеру ближе чем на две мили.

После запроса позывных на головном миноносце подняли какой-то ответный сигнал, но едва флаги дотянули до середины мачты, у рубки небольшого корабля вспыхнула ослепительная вспышка. Флаги, подобно испуганным взрывом чайкам, упорхнули по ветру, срываясь со свободно плещущихся фалов, очевидно перебитых осколками. Из рубки преследуемого миноносца потянулся к нему столб дыма, а с мостика полетело в воду чье-то изломанное взрывом тело.

— У него на борту иероглифы! — проорал с мачты сигнальщик. — Это наши!

— Бака[28] , — не выдержали добитые недосыпом и недостаточной квалификацией команды нервы командира, — укакого из миноносцев, их же два?!!

— Ну как он может разглядеть хоть что-то на втором, Коки-сама? До того еще кабельтов пятьдесят, не меньше, — попытался как мог успокоить командира штурман.

— Немедленно открыть огонь повторому миноносцу из всех орудий, для которых он в секторе обстрела! У первого запросить позывные, и спросите — не нужна ли им помощь врача. И передайте на него — «отклонитесь вправо, расходимся левыми бортами». Ход самый полный!

— А зачем стрелять по дестроеру с такого расстояния, да еще и против солнца? Ведь попасть в него практически невозможно? — попытался воззвать к голосу разума командира артиллерист крейсера, но у Кано в первый раз за войну появилась возможность пострелять по русским, и он решительно не желал ее упускать.

— Попасть не попадем, но побыстрее отогнать его от нашего эсминца не помешает. Смотрите, что он творит!

Японский истребитель, изрядно дымя и рыская на курсе, уже успел приблизиться на пятнадцать кабельтовых. Несмотря на закат, по-прежнему слепящий наблюдателей, в подзорную трубу можно было различить мельчайшие детали на борту приближающегося кораблика. В него, очевидно, только что попал очередной русский снаряд. Из машинного отделения, со свистом, слышимым даже на таком расстоянии, ударил вверх ослепительно белый султан пара. Рулевая машина, скорее всего, тоже вышла из строя, и дестроер, который до этого согласно приказу начал было отворачивать вправо, завертелся в левой циркуляции. Кто-то на его мостике смог поднять на мачту единственный черный шар, сигнализирующий об очевидном — эсминец потерял управление. Но баковое орудие продолжало посылать в закат снаряд за снарядом.