к нам.- Ого, все в порядке?! - Настя отреагировала первой: смешно всплеснула руками и округлила глаза. Я поспешно откликнулась, надеясь на то, что Елисей не станет рассказывать о моем падении.- Да, ничего страшного! Все в порядке!Блондин, поддерживающий меня под локоть, хмыкнул. А Настя недоверчиво поджала губы.- Эм... ты уверена? По-моему, ты...- Конечно, - я улыбнулась, и Покровский снова хмыкнул.- Вообще, мне кажется, тебе нужна помощь, - разглядывая меня и хмурясь, серьезно контстатировал Паша. Он был не так эмоционален, как Настя. Но и его волнение бросалось в глаза.И почему они все так переживают?- Тебя подвести? - предложил Паша.- Эм, я думаю, сейчас такси вы...- Я сам справлюсь, - Елисей чуть крепче стиснул мой локоть, и я удивленно покосилась на мрачного блондина, так нагло ответившего за меня.- Что значит 'справлюсь'?- Разве у тебя не было каких-то... планов? - Настя многозначительно уставилась на Эла, вскинув тонкую бровь и, так же как и брат, не обращая внимания на мой вопрос.- Нет, никаких планов, - Покровский дернул плечами и потянул меня вниз, заставляя закончить наш спуск и повернуть в сторону прихожей. Если это была попытка уйти от разговора о том, что делать со мной дальше, то она провалилась.Я чуть навалилась на руку Елисея, вынуждая его остановиться.- Сейчас я вывозу такси, и ты сможешь заняться своими делами. И...- Я тебя отвезу, - категорично откликнулся блондин. - Это не обсуждается.- Но...Я замялась, немного потерянно разглядывая Эла. Категоричность в комплекте с волшебными словами 'не обсуждается' сделала свое дело. Когда-то давно мой папа тоже так говорил, и тогда... в те моменты, когда он так серьезно на меня смотрел, мне бы и в голову не пришло с ним спорить. В голосе Елисея тоже звучали знакомые покровительственные нотки. Я и не догадывалась о том, как сильно мне не хватало...Папы. И вот такой заботы. И бесприкословного подчинения человеку, которому я доверяю.- Хорошо, - устало откликнулась я в ответ на вопросительный взгляд Эла. Он удовлетворенно кивнул.- Тогда пойдем.Я позволила ему доставить меня до прихожей. И еще минуту или чуть больше отбивалась от его настойчивых предложений помочь мне с обувью. Если бы не Настя, наблюдающая со стороны за нашими пререканиями, мы провозились бы гораздо дольше. Но сестра Елисея решительно вмешалась, сказала, что мы ведем себя, как дети, и я опять сдалась. Не стала продолжать наш с Элом спор. И уже через пять минут, когда Покровский, наконец, разобрался со шнуровкой моих