— Я думаю Вы правы, Леонид Ильич, — ответил тот, взяв в руки журнал. — Автор скорее всего именно Вас и имел ввиду, когда писал про бравого майора. Возможно он тем самым хотел привлечь к себе внимание, а возможно был восхищён Вашей биографией, в которой Вы от простого майора стали руководителем наше страны. Вот и решился ввести в повествования героя похожего на Вас.

— Кхм, льстец этот автор! — раздражённо проговорил Генсек. — Подлиза!

— Почему же? — решил заступиться за Васина помощник. — Мне кажется, автор довольно качественно показал вас с наилучшей стороны. Признаюсь, что я, когда читал представлял, что тот майор именно Вы. И нужно сказать, что ваш типаж угадан почти на все сто процентов. Вы показаны мужественным, умным, энергичным, принимающим взвешенные решения и бесстрашно ведущий за собой бойцов в бой следуя в первой шеренге.

— Ну, ты тоже льстец, кхм, — улыбнулся Брежнев. — Там этот майор, в атаку идёт стреляя, кхм, из двух пулемётов Дегтярёва, кхм, с двух рук, кхм, — он на секунду задумался и чуть мотнув головой продолжил: — Я, кхм, так, пожалуй, кхм, не смогу.

— А вы пробовали? — улыбнувшись задал риторический вопрос Кошкин. — Может и сможете, — и, глядя на улыбнувшегося в ответ шефа, продолжил: — Я думаю, Леонид Ильич, это авторское допущение, которое должно показать, что Вы в своих устремлениях на благо народа готовы пойти на всё.

— Льстец, льстец, — хохотнул Генсек и погрозил тому пальцем. — А вообще очень интересный рассказ, кхм, получился. Молодец автор, кхм. Васин?

— Так точно.

— Молодец, кхм, Васин. Какие хорошие рассказы написал. А первые два романа, кхм, автор, по-моему, Васильев?

— Нет, Леонид Ильич. Те романы тоже Александр Васин написал. Я звонил в редакцию узнать, есть ли у них ещё какие-нибудь работы писателя, так вот, они пояснили, что настоящие имя писателя Александр Васин. Просто в редакции опечатка произошла.

— Гм… понятно, — произнёс Генсек, стряхивая пепел в квадратную хрустальную пепельницу и продолжил интересующий его разговор, пытаясь выяснить мнение преданного ему охранника: — Ну так, что ты Володя, кхм, скажешь? Не слишком ли это нескромно, кхм — печататься в журналах? Многие могут подумать, что это, кхм, «культ личности», — он поднял палец в верх, — как у Сталина, — Генсек затянулся, — хотя какой там, кхм, культ… Никакого культа там не было, кхм. Просто любили его все, кхм, вот и всё. А когда умер он, то, кхм, вся страна рыдала, кхм, несколько дней и казалось всем, кхм, что мир лишился света и погрузился во тьму, кхм. И никакого культа, кхм, не надо. Н-да… Но всё равно, кхм, — он поднялся с кресла и, подойдя к столику, взял журнал. Полистал его и продолжил, — некоторые товарищи, кхм, могут вспомнить о «культе личности», кхм, и обвинить в этом меня.