…А с дедулей, как ни странно, и, правда, все в полном порядке. Вид у него цветущий, настроение боевое. Дед только воюет с местными врачами, пытаясь вырваться из их цепких рук. Ага… Не тут-то было! К этим сатрапам если попадешь, быстро от них не вырвешься — это тебе не районная больница. У эскулапов из ЦКБ видно тоже есть свой «протокол», так что пока все обследования не пройдены, о выписке и разговора быть не может, дня три ему здесь еще точно придется провести. Про теракт деду естественно никто сообщать не собирается, про руку бодро докладываю, что там лишь небольшое растяжение. О «небольших неприятностях», из-за которых нам пришлось вернуться в Союз раньше времени, своим родным я уже вру практически профессионально, а Веверс с таким же профессиональным интересом наблюдает за тем, как я на ходу придумываю, за что же нас выперли из Англии. Угу… Оказывается, из зависти англичане сорвали нам концерт в Бирмингеме, а мы обиделись и уехали домой. Обидчивые мы очень. А что? Я практически и не соврал, подумаешь — не все рассказал! От дотошного допроса родственников меня спасает все тот же Веверс, напоминая, что нас ждут в Кремле. Кремль — это святое. Меня тут же отпускают, а мама еще ненадолго остается в ЦКБ.

Стоило нам оказаться наедине в коридоре, как к Веверсу возвращается его привычная жесткость

— Ви-иктор, что с распятьем?

— Ваше распятье отправилось в Америку, я подарил его конгрессмену Магнусу.

Веверс замолкает, его лицо застывает, и несколько минут мы идем в тишине. Видимо генерал обдумывает последствия моего своевольного поступка. Наконец, придя к каким-то выводам, он хмыкает и скупо улыбается.

— А может это и не самый худший вариант…

— Ну, да…учитывая, что конгрессмен собирается поучаствовать в борьбе за пост президента США.

— Отку-уда такая информация? — Веверс застывает на месте и недоверчиво смотрит на меня

— Из первых рук, так сказать…

— Ла-адно… О таком не стоит говорить на ходу.

Не стоит, так не стоит. У меня теперь будет лишнее время обдумать, как лучше преподнести эту информацию заинтересованным лицам. Я понимаю, что в очередной раз иду по краю пропасти. Стоит лишь Магнусу при распятии сболтнуть про мое финансирование избирательной кампании — как распечатка тут же ляжет… Правильно, на стол Веверсу. Имант Янович тут же меня спросит — откуда, собственно, дровишки? То бишь миллионы из оффшорного фонда. Впрочем, я в Уорене уверен. Мы совершенно четко обговорили, что мое участие должно держаться в тайне. Ну не будет же он разговаривать сам с собой? Или будет?

* * *