По сути, мне пришлось бы переснимать несколько ключевых сцен, что неприемлемо. Как и любой советский режиссёр, я отснял достаточно материала, для его безболезненного удаления. Приём старый и используемый большинством коллег. Ведь никогда не знаешь, к какой сцене докопаются бдительные цензоры. Ходят даже глупые байки про Гайдая, мол, этот герой вставляет какие-то фантасмагорические эпизоды, на которые комиссия акцентирует внимание. И эта толпа «наивных дурачков» не обращает внимания на явно антисоветские ироничные кадры. Угу. Пусть народ и дальше верит в эти сказки. В комиссии хватает ретроградов и перестраховщиков, но откровенно слабоумных людей пока не встречал. Речь идёт именно о тех людях, кто даёт реально заключение после просмотра, а не всяких ряженых или чиновников из отдела идеологии. Цензура — слишком серьёзная вещь, дабы в ней работали идиоты. Вот и меня сразу попытались стреножить, причём весьма грамотно.
Нужно понимать, что есть устоявшиеся принципы индустрии, которые нельзя просто так обойти. Ну не будешь же ты постоянно бегать жаловаться к вышестоящим товарищам? Тебе логично ответят, что люди действуют согласно инструкции и просто выполняют свою работу. И часто я с мнением цензоров согласен, так как некоторые коллеги снимают лютую дичь. Здесь же просто всеми фибрами души ощущаешь, что тебя пытаются заставить убрать конкретные сцены. Ну не принято в СССР критиковать начальство. А показывать, что высокопоставленный товарищ живёт фактически иной жизнью, нежели обычные люди, сопоставимо с угрозой советскому строю. Вернее чиновникам, которые ассоциируют себя с властью, забывая о Конституции, и что они просто наёмные сотрудники, обязанные обслуживать простых граждан.
Но система давно сложилась и приходиться жить в её парадигме. Только сейчас у меня нет времени для соблюдения правил. Поэтому пришлось воспользоваться блатом и позвонить помощнику Брежнева Цуканову. Плохо, что в следующий раз меня могут аккуратно послать лесом. Подобную возможность — выхода на генсека, нельзя использовать регулярно. Демичева я просить не стал, так как должен ему за другой проект. Нельзя постоянно просить подобных людей о помощи. Когда-то придётся отдавать долги. Сейчас мои взаимоотношения с главным идеологом строятся на взаимовыгодных условиях. Если у меня получится, то идеолог наберёт политические очки. Поэтому пришлось выходить на Брежнева. С Фурцевой отношения полностью разладились и меня аккуратно завернули, когда я хотел договориться о встрече. Да и мои инициативы по кампании за здоровый образ жизни, встречены Екатериной Алексеевной очень странно. Она сейчас фактический вице-премьер по социальной политике. Только складывается впечатление, что министр заняла выжидательную позицию. Хорошо, что все наши инициативы идут пока на республиканском уровне. Правительство РСФСР весьма серьёзно отнеслось к проектам, а может, сделало это из-за желания показать союзным коллегам свою независимость.