Однако информационный голод все же сказывался. Неизвестность не пугала Герберта, скорее злила, как может злить комар, забравшийся куда-то в невидимую щель, и зудящий над ухом.

Сколько прошло времени с тех пор, как его высочество оказался в этой камере, он не знал. Первоначально его держали на препаратах, как в свое время обращались с Анной Михайловной, жениться на которой пришлось по политическим мотивам. А затем все слилось в один бесконечный поток времени.

Лишь по открывающейся дверце с новой порцией хорошо приготовленных блюд да по чувству голода между приемами пищи можно было сказать, что проходит около восьми часов каждый раз, когда от принца требуют вернуть старую посуду и выдают новую.

Но все кончается, рано или поздно. И ожидание тоже закончилось.

В этот раз, когда его высочество спал, его разбудил непривычный резкий звук. Распознать лязг чуть проржавевшего металла в двери было несложно, когда почти всю жизнь проводишь на заводах, учишься отличать оттенки скрипа и скрежета, как музыкант — ноты.

Подскакивать, однако, Герберт не стал. Вместо этого перевернулся на другой бок, чтобы лежать лицом к двери, и медленно поднялся. Что бы от него ни требовалось похитителям, они вряд ли станут куда-то торопиться. И несмотря на то, что его изгнали из рода, внутри его высочество все еще считал себя принцем, а это обязывало и вести себя соответственно.

Сперва дверь отодвинулась, пропуская через расширяющуюся щель поток желтого света. Затем в открывшемся проеме проступил каменный коридор, выскобленный в цельной породе. И в довершение всего…

— Что происходит? — перейдя на язык вошедшего, спросил Герберт фон Бисмарк.

Человек в боевой броне с гербом Русского царства на груди молча бросил пленнику темную одежду. Где-то вдали раздались несколько сильно приглушенных выстрелов.

Больше вопросов задавать принц не стал. Русские напали на тюрьму и выводят его из этого проклятого каменного мешка. Поговорить возможность еще будет, сейчас времени терять не стоило.

Боец встал спиной к его высочеству, чтобы контролировать коридор. Герберт быстро сменил свои единственные подштанники на нормальную одежду. А когда на ногах оказались военные ботинки, впервые за несколько месяцев ощутил себя цивилизованным человеком — раньше обуви ему не полагалось.

Шагнув к солдату, принц тронул его за плечо.

— За мной, — тут же распорядился боец и пошел по коридору, даже не проверяя, исполняет ли приказ его высочество.

По сторонам Герберт не смотрел, все его внимание было сосредоточено лишь на том, как скоро появится выход. До него доносились звуки отдаленного боя, чьи-то крики боли и злые приказы — на разных языках, но в основном английском.