Булат
С высоты частная усадьба под Истрой выглядит как очень дорогой способ добровольно испортить себе жизнь. Судя по количеству белых цветов — испортить с хорошим бюджетом.
Стеклянный павильон блестит между соснами. Дорожки, арка, стулья, люди в светлой одежде — всё двигается так слаженно, будто три месяца репетировало на случай моего прилёта. За павильоном подготовлена временная площадка: разметка, сигнальные конусы, двое сотрудников на безопасном расстоянии
Я снижаю скорость и ещё раз смотрю на запад.
Облачная башня там уже не притворяется безобидной. Верхушка быстро набирает высоту, основание темнеет, но до площадки ячейка доберётся не раньше вечера. Если не развалится по дороге, что в августе случается чаще, чем метеорологи готовы признавать вслух.
Я люблю грозы ровно до момента, когда кто-то предлагает проверить мой профессионализм об землю.
— SkyView два-ноль-три, площадку наблюдаю, выполняю посадку, — передаю я.
Ответ приходит без задержки. Ветер слабый, боковая составляющая в допуске. Я увожу H130 ниже, выравниваю и только тогда замечаю у края площадки девушку.
Маленькую. Темноволосую. С телефоном, направленным прямо на меня.
Разумные люди при посадке вертолёта отходят дальше. Очень разумные не надевают на свадьбу тонкое платье и не становятся там, где роторный поток способен объяснить окружающим устройство юбки лучше любого дизайнера.
Она стоит достаточно далеко, чтобы не создавать проблему, и достаточно близко, чтобы стать интересной.
Телефон не опускает.
Я сажаю машину мягко, дожидаюсь остановки лопастей и только потом выбираюсь из кабины. Девушка всё ещё снимает. Длинные чёрные волосы сорвало с плеча, несколько прядей бьются у лица. Она щурится не от восторга. Скорее так смотрят на грузовик, который заехал колесом в свежий бетон.
Странная реакция для человека, снимавшего мою посадку.
— Добрый день, Булат Маратович. Господин Грановский просил сразу проводить вас к…
— Через минуту.
— Но церемония…
— Не начнётся без жениха. А жених слишком долго до неё добирался, чтобы сбежать сейчас.
Парень улыбается с профессиональной осторожностью. Я снимаю гарнитуру, провожу ладонью по волосам и иду к девушке.
Она замечает меня сразу. Не потому, что смотрит. Как раз наоборот: слишком демонстративно поднимает телефон выше, на облако, и делает ещё один кадр.
Уже интереснее.
— С этого ракурса я обычно получаюсь лучше, — сообщаю я, останавливаясь рядом. — Но могу встать у борта, если нужен полный комплект: пилот, машина и чужая зависть.
Она медленно опускает телефон.
Глаза почти чёрные. Миндалевидные, злые и очень красивые. На лице почти нет косметики, а выражение такое, будто я пришёл требовать оплату за испорченный воздух.