Рыжан зевнул, показав жёлтые клыки, и снова закрыл глаза. Его, похоже, политика не волновала - лишь бы мыши не перевелись.
Через неделю делегация из десяти человек отправилась в новый посёлок. Везли уголь, образцы железа, доски, грибы, кроличьи шкурки и, конечно, подарки: детские игрушки, сделанные Катиными учениками, и банку мёда от диких пчёл.
Встретили их радушно. Староста нового поселения, седой крепкий мужик по имени Ермолай, долго тряс руку Сергею Петровичу. — Пять лет одни, думали, последние люди на земле. А тут, вот вы, соседи.
Осмотрели завод. Оборудование старое, но в некоторых цехах уцелело. Если дать энергию, можно запустить хотя бы одну линию. А там - рыба в реке ловится, овощи растут, мясо есть. Консервы будут.
Договорились быстро: Община Долины даёт уголь, техническую помощь, инструмент. Заречный даёт продукты для консервов и рабочую силу. Готовую продукцию делить поровну.
Так завязалась ещё одна ниточка.
Вернувшись в Гореловку, делегаты рассказывали новости: у них есть лошади, на них пашут и ездят; дети там тоже есть, и даже школа маленькая; живут бедно, но дружно. Теперь будут вместе.
Катя слушала и баюкала Софию. Ей казалось, что мир, который они строили все эти годы, наконец-то обретает настоящие очертания. Из маленького островка он превращался в целый архипелаг. И её дочь будет расти в этом растущем, живом мире, полном людей, зверей, лесов и рек.
Она поцеловала тёплый лобик и прошептала — Слышишь, София? У тебя будет много друзей. И много надежды.
За окном догорал майский закат. Пять лет прошло. Впереди были новые годы, новые встречи, новые испытания. Но теперь они знали главное: вместе можно всё.
А кошки в разноцветных свитерах, как всегда, мурлыкали у печки, охраняя покой нового мира.
***
Месяц прошел с того дня, как разведчики принесли весть о Заречном. Месяц переговоров, подготовки, налаживания первых контактов. И вот наконец в Заречный выехала бригада мастеров из Волчьего.
Пятеро лучших: Егорыч, главный кузнец и металлург; двое его подручных, молодых, но уже опытных; «Профессор», он настоял, без него никак; и Илья Гордеев - для охраны. Катя провожала его молча, только прижалась на миг и шепнула — Возвращайся.
София, уже двух месяцев от роду, спала в люльке, не ведая о тревогах взрослых.
Дорога заняла два дня. Заречный встретил их настороженным любопытством. Староста Ермолай, седой, но крепкий, как старый кедр, лично вышел встречать — Ну, мастера, показывайте, на что способны. Завод наш — он как больной старик. Может, и не встанет уже.
Консервный завод стоял на окраине поселка, у реки. Когда-то, лет тридцать назад, он кормил всю округу. Теперь это были руины. Но кое-чего осталось. Здания цехов сохранились - крепкий советский кирпич, бетонные перекрытия. Крыши кое-где провалились, окна выбиты, внутри гулял ветер и пахло сыростью, ржавчиной и запустением.