— Вор в нашей стране должен сидеть в тюрьме! — процитировал Щелоков.

— Сняли уже? — обрадовался я.

— Я тебе привез пленку, — с улыбкой кивнул он. — В телевизоре со следующей недели показывать начнут.

— Спасибо большое, всем совхозом посмотрим, — вполне искренне поблагодарил я и проявил неуместный гуманизм. — Жалко за три метра кабеля сажать.

— У пчёлки жалко! — отмахнулся Судоплатов. — Если каждый по три метра отрезать будет — никакого кабеля не напасешься. Моду завели, б*ядь, с производства домой тащить все подряд. При Нём и в голову не приходило, а теперь, понимаешь, «оттепель» — говна и наоттаивало!

— Ты дедушку слушай, Сережа, — поддержал смежника Щелоков. — Неотвратимость наказания — главное средство профилактики преступлений. Это — не три метра кабеля, а ущерб общественной собственности. Один раз спустишь — тащить начнут все, и никакого порядка в стране не станет.

Псы кровавого режима, что с них взять. Но разве они не правы?

— За алкоголизм можно «хулиганку» пришить, — робко предложил МВДшный подполковник-водитель.

— Правильно, Вова! — обрадовался Николай Анисимович. — И жене внушение сделаем! Есть жена-то у алкаша? — запросил у меня подтверждение.

Страшные люди эти Советские силовики.

— Есть. И дети есть — трое.

— У всех дети! — даванул меня взглядом Судоплатов.

— У «кабельщика» тоже поди есть, — даванул и Щелоков.

Последний так сделал впервые. Понял, что можно, получается. Да пускай — мне не жалко.

— Двое, — кивнул я.

Ладно, этот этап борьбы с совестью пройден уже давно.

— Полностью осознаю вашу правоту, товарищи генералы.

Меня немножко похвалили за здравомыслие и твердость принципов, и мы прибыли к коровнику. «Спешившись», прошли к воротам, с каждым шагом увеличивая глаза Ивана Петровича — сторожа-пенсионера с заряженной солью двустволкой. Разум старого ветерана не выдержал, и армейские инстинкты взяли верх. Нетвердыми руками начав снимать ружье с плеча, он выдал былинное:

— Стой! Кто идет?

— Вольно, боец! — и не подумав выполнить команду «часового», буркнул Щелоков.

Помогло — дедушка одумался, мудро оставил ружье висеть как было и запоздало поприветствовал, приложив руку к кепке:

— Здравия желаю, товарищ Министр внутренних дел!

— Еще секунда — и мои бы его пришибли, — зловеще прошипел мне на ухо Судоплатов, больно сдавив плечо.

— Я-то причем? — буркнул я, вывернувшись.

Товарищи генералы перекурили с ветераном, выдали пятерым его внукам и внучкам путевки в «Артек», и мы зашли в коровник.

Дед и Министр внутренних дел дышали местными ароматами совершенно спокойно — и не такое нюхали. Так же и я — коровки не чума, можно немного и потерпеть. А вот Олечка почти незаметно морщится и с облегчением косится на свои розовые резиновые сапожки — предусмотрительный я заставил переобуться, сохранив буржуйские туфельки. Оп, доярка Василиса Юрьевна побежала предупреждать администрацию, шмыгнув наружу через дверь в противоположных воротах.