Погрузились — мы с дядей Германом к Кимам и послу, дамы — в другую машину. Даже неловко как-то.

— Прими мои искренние соболезнования, Сергей, — перешел на менее формальную речь Великий вождь. — Изменники — худшие враги из всех. Я счастлив, что все они получили по заслугам.

— Я обязательно передам ваши слова Юрию Владимировичу, — пообещал я. — Ваше сердце полно доброты, товарищ Ким Ир Сен.

Без подхалимажа никак — вдруг из миномета расстреляет?

— Я немного говорю по-корейски, — похвастался я. — И для меня было бы величайшим удовольствием поговорить на вашем языке с самим товарищем Ким Ир Сеном и его достойнейшим сыном.

— Молодость полна энергии, — с улыбкой перешел он на родной. — В юные годы я тоже был способен на многое, и это сделало меня тем, кем я являюсь сейчас.

Какой жирный намек!

— Благодарю вас за теплые слова, товарищ Ким Ир Сен, — поблагодарил я. — Сравнение с самим основоположником блистательного чурчхе — о таком я не смел и мечтать.

Отыгрываем симулякр!

И весь путь до поселка мы разговаривали о том, какие СССР и КНДР классные страны и о том, как здорово укреплять сотрудничество. Мелькнула хулиганская мысль попросить себе строительную бригаду прямо сейчас, но это будет хамство — не по рангу Великому вождю такие запросы.

На улицах поселка тоже нашлась ликующая толпа — не удивлюсь, если специально завозили. Людской коридор (плачут, блин!) проводил нас в пустой, подозрительно-роскошный для маленького поселка ресторан, где официанты заставили стол (девочки сидят отдельно — Оля начинает дуться) солеными огурцами, пельменями, как пояснил товарищ посол — со свининой и грибами, супом из кислой капусты с боровиками и крошечными, на один укус, пирожками. Все это, разумеется, перемежается блюдами местными, с упором на мясные. Сам Ким отдал предпочтение пельменям и пирожкам, металлическими палочками для еды (тут у всех такие) макая и то и другое в чесночный соус и не забывая смачно похрустывать огурчиками. Утолив первый голод, он обратился ко мне:

— Мы находимся в некотором недоумении в связи с громкими экономическими реформами в вашей стране, — вежливо выразил свое недовольство Великий вождь.

Азия, и, если «кто-то» посылает вместо себя родного внука, это считается полноценной заменой, как бы самонадеянно это не звучало. У меня и инструкции от деда есть — лично Никита Сергеевич опечатанный конверт передавал.

— К нашему великому сожалению, наш народ не умеет так хорошо идти нога в ногу, как ваш, — развел я руками. — Но конечная цель у наших стран общая — построение более совершенного общества. Мы слишком большие, чтобы возводить стены там, на Западе, — кивнул в нужном направлении. — И зловонное дыхание капитализма хворью ложится на наши земли. Если для излечения придется вырастить его побеги у себя, мы это сделаем — Юрий Владимирович знает, что руководителям иногда приходится принимать сложные решения. Некоторое охлаждение долгой дружбы между нашими народами вызывает грусть и у него, и у меня. Эта поездка — лишь первый шаг.