Но через два часа выматывающей дороги я наконец-то увидела, что хотел нам показать Андре, и была счастлива, согласившись на эту поездку, даже отбитое одно место, мне не испортило впечатление. Мои мучения ничто по сравнению с тем, что я увидела. Место оказалось действительно прекрасным: с одной стороны, скрыто отвесной скалой из тёмного камня, на котором белыми прожилками сплетены невероятно волшебные узоры, с другой стороны место ограждено высокими деревьями с огромными, в два обхвата, стволами и ярко-зелёной листвой. Что это за деревья, я не смогла определить, моих скудных знаний ботаники оказалось недостаточно.
Пройдя сквозь них по петляющей тропинке, ведя на поводу лошадей, мы оказались на крутом берегу моря Илар, спуск к которому вился узкой дорожкой выдолбленных в скале ступенек.
С высоты крутого берега вид на море открывался потрясающий: синяя гладь, белые барашки и крики чайки, — всё это снова меня заворожило. Сегодня море казалось сердитым, его волны с шумом разбивались о камни берега так, что солёные брызги долетали до моего лица. С моря дул лёгкий прохладный ветер, который, раскачав ветки деревьев, прятался в складках мой одежды.
Слушая шум волн, я не заметила, что теперь не одна: Андре, подошедший ко мне сзади, заключил меня в свои объятия, прижал к груди, не мешая и дальше наслаждаться удивительной картиной. Спустя несколько минут молчания, муж вздохнул, как будто решаясь на что-то, и заговорил:
— Я впервые увидел тебя в столице, ты стояла на набережной моря Илар, облокотившись на ограждение, ветер растрепал твою причёску, а ты, не замечая ничего вокруг, не отрываясь смотрела на море. Именно тогда я понял, что ты моя. Моя морская нимфа…
Андре на секунду замолчал, и словно собравшись с мыслями, продолжил:
— Мне невероятно повезло. Узнав, что именно ты моя жена, теперь я никогда не отпущу тебя… Не смогу… И если вдруг ты исчезнешь… Я буду искать тебя среди всех миров и жизней, пока не найду, — осипшим голосом прошептал Андре.
Он так и не разомкнул своих рук, обнимая и прижимая меня к себе, говоря, обжигал своим дыханием мою макушку, горячий воздух из его рта и холодный ветер с моря разбудили замерших на время моих мурашек, и теперь они бодрой рысью носились по моему телу, а кожа покрылась пупырышками.
— Знаешь… — стало отчего-то трудно говорить, но я понимала, что именно сейчас это очень важно, и продолжила. — Когда-то мною было услышана одна теория — тогда я не понимала, о чём идёт речь — это теория родственных душ. Душ, которые неизвестно почему испытывают взаимное притяжение и находят друг друга.