Совсем запуталась…
Пока Лати ела, я не отвлекала её. Девочка и в выборе еды оказалась разумной не по годам. Не набрасывалась на все сладости. Съела парочку фруктов, ещё одно пирожное и заявила, что теперь можно поиграть.
Мы пошли в игровую зону, и вот тут уже я дала волю своему любопытству.
— А скажи что-нибудь на втором языке, который знаешь, — попросила Латишу, пока она выбирала, какую игрушку взять.
Она повернулась ко мне, опустила взгляд и смущённо призналась:
— Инрэд говорит, у меня произношение ещё плохое.
— Ничего, мы ему не расскажем, если ошибёшься, — пообещала я.
Малышка улыбнулась и медленно проговорила:
— Ты хорошая, я тебя люблю.
От этого признания защемило в груди, а на глазах навернулись слёзы.
— Вот, я же говорила, произношение плохое, — понурила она голову.
— Так ты это на другом языке сказала?! — воскликнула я.
— Ну да, на северном эллинском. Совсем непонятно, да? — расстроенно посмотрела она на меня.
— Непонятно, — повторила я шёпотом. Но тут же спохватилась и заверила её: — Всё понятно! Я тоже тебя люблю. А написать что-то на этом языке можешь?
Схватила доску с мелками для рисования и подала девочке. Пока Лати усердно выводила что-то на доске розовым мелком, я кусала губы и задавалась животрепещущим вопросом — я что, стала полиглотом? Как так получилось и как это можно использовать в нашей ситуации?
Выходит, Беата общалась с дочерью на каком-то другом, не распространённом тут языке и думает, что я не поняла, о чём они говорили! И про её планы на моё удушение я тоже не должна была понять. Пока не ясно, даёт ли это мне какие-то преимущества, но будет лучше, если об этом никто не узнает.
— Вот, — Латиша продемонстрировала мне доску, исписанную какими-то каракулями.
Я и так и эдак её крутила, но ничего знакомого в замысловатых значках не увидела. Взяла мелок и просто по наитию поставила свои инициалы в неисписанном углу доски. Значки запрыгали, замельтешили, будто ожили. И вдруг сложились в слова!
Это был какой-то детский, ничего не значащий стишок, но я смогла его прочитать!
— Вот это поворот, — прошептала, стирая свои инициалы.
Стёрла, но слова не разбежались. Волшебство какое-то!
— Инрэд говорит, что пишу я хорошо, — похвалилась Лати.
— Просто отлично, — согласилась я.
— Могу ещё написать, — предложила девочка.
— Если хочешь, пиши. Я с удовольствием почитаю, — улыбнулась я ей.
Нужно же чем-то её занять. Судя по тому, что я слышала, Лиран отказывается идти на поводу у матери, а значит, нас тут могут ещё долго продержать. И возиться с капризничающим ребёнком бабушка с дедушкой не хотят. Вот и выходит, что моя жизнь зависит от того, как хорошо я буду развлекать Латишу…