Через дорогу мигала вывеска старого бара с названием «У Ганса», где, несмотря на немецкое имя, всем владел светориец, на кухне готовили балканскую еду, а пиво наливали чешское. В этом городе подобная мешанина гордо называлась концепцией, и хотя я вообще-то изначально планировал выпить чашку крепкого кофе, после таких тяжёлых вечеров нормальному человеку требовалось что-то гораздо более тёмное, горькое и алкогольное. Я осторожно спустился по мокрым ступенькам, едва не поскользнулся на гладкой плитке, чудом удержал равновесие и мысленно записал этот факт в короткий список своих сегодняшних маленьких побед, ведь больших достижений у меня не предвиделось. Перебежав пустую улицу под усиливающимся снегопадом, я нырнул под козырёк с мигающей вывеской и толкнул деревянную дверь бара, сразу окунаясь в плотную стену гудящих звуков и запахов. Внутри оказалось слишком жарко, причём это было не приятное домашнее тепло, а душная парилка. На стенах криво висели фотографии старого Валдена, чьи-то забытые лыжи, пластиковые рога и выцветший плакат с пышногрудой блондинкой, которая рекламировала напиток с таким серьёзным лицом, будто лично контролировала весь процесс брожения на заводе. Я прошёл мимо столиков и уселся за барную стойку, специально выбирая место подальше от компании мужиков (по форме напоминали строителей) у окна и поближе к выходу, просто потому, что если сегодняшний день уже успел показать мне свои зубы, не стоило лишний раз класть ему палец в рот.
Знакомая официантка Лена заметила моё появление практически сразу, тряхнув светлыми волосами и поправив фартук над татуированным запястьем. Она работала в этом злачном месте ещё до того, как я приехал в Валден, и хотя я заходил сюда довольно редко, она всегда приветствовала меня с таким видом, будто мы были старыми добрыми друзьями, просто я почему-то забывал ей звонить.
— Тебе как обычно большую кружку тёмного, или сегодня мы будем экспериментировать с чем-то покрепче? — спросила она на русском языке с мягким акцентом, привычно хватая с полки бокал и вытирая его полотенцем.
— Ты научилась читать чужие мысли, или я настолько жалко выгляжу со стороны? — ответил я с лёгкой усмешкой, стряхивая капли подтаявшего снега с плеч и устраиваясь на высоком стуле поудобнее.
Лена внимательно оглядела меня, задержав взгляд на растрёпанных волосах и помятом воротнике рубашки, после чего снисходительно улыбнулась и поднесла бокал под кран с пивом.
— Ты выглядишь как уставший от жизни человек, которому сегодня определённо не стоит предлагать сладенький коктейль с бумажным зонтиком и кусочком ананаса, Марк. Если тебе так сильно хочется этот дурацкий зонтик, я могу воткнуть его прямо в пивную пену, но предупреждаю сразу, что это будет смотреться как акт величайшей жалости с моей стороны.