— Не смотри так на бумажку, это не чек за пиво, — усмехнулась она, заметив моё замешательство.

— Я никогда не пугаюсь чеков, я их просто анализирую, — парировал я, аккуратно отодвигая подставку в сторону.

— И мне жаль, что ты так редко к нам заходишь, ведь ты мог бы хоть раз в своей правильной жизни перестать анализировать каждый шаг и просто позвонить мне вечером, — она тепло улыбнулась, и в её глазах мелькнул женский интерес.

Я благодарно улыбнулся ей в ответ и медленно перевернул картонку чистой стороной вверх, вовсе не потому, что Лена мне была неприятна, ведь она была красивой, живой и смелой девушкой, умеющей делать первый шаг без глупых драм. Просто в моей голове сейчас скопилось столько информационного мусора и нерешённых проблем, что тащить в этот хаос ещё одного живого человека казалось мне верхом эгоизма.

— Спасибо тебе за предложение, я действительно это ценю, но сегодня я явно не в той форме, чтобы быть хорошей компанией, — мягко сказал я, делая очередной глоток.

Лена скрестила руки на груди, опёрлась спиной о шкаф с алкоголем и посмотрела на меня с лёгкой укоризной.

— Твой ответ означает твёрдое «нет», или ты просто пытаешься быть вежливым идиотом, который сам всё портит из-за выдуманных комплексов?

— Звание вежливого идиота гораздо ближе к моему личному бренду, так что давай остановимся на этом варианте, чтобы никому не было обидно.

— Я тебя поняла, — кивнула она без всякой обиды в голосе, только тихонько фыркнула. — Тогда сиди и спокойно пей своё пиво, потому что даже вежливым идиотам иногда нужно время.

Следующие минут десять всё шло на удивление спокойно и почти нормально, пока я сидел на стуле, слушал гул чужих голосов, смотрел на тающий снег за окном и изо всех сил старался ни о чём не думать. Не думать получалось откровенно плохо, мысли всё равно возвращались к разговорам с полицейскими, но холодное тёмное пиво честно старалось мне помочь и отключить логику. В дальнем углу зала двое мужиков спорили о футбольном матче с такими серьёзными лицами, словно тренер сборной прямо сейчас прятался у них под столом и судорожно записывал их гениальные советы в блокнот. У окна шумная компания строителей пила что-то подозрительно крепкое из маленьких рюмок и гоготала над каждой фразой гораздо громче, чем того требовала шутка.

А потом входная дверь бара резко распахнулась. Внутрь вошла женщина, хотя слово «вошла» было слишком слабым для описания её появления, ведь она ворвалась так, будто принесла с собой всю плохую погоду Валдена, кучу чужих проблем и готовность спорить со всеми до самого утра. Она замерла прямо у порога, стряхнула капли с плеч тёмного пальто и властно оглядела прокуренный зал, словно выбирала не столик для ужина, а наиболее удобное место, где можно будет закопать ненужных свидетелей. Под распахнутым пальто на ней виднелось чёрное платье, слишком хорошее для такого заведения. Её каштановые волосы были наспех собраны в небрежный пучок на затылке, а несколько непослушных прядей выбились и теперь обрамляли лицо. Глаза у неё были живые, злые и цепкие, из той редкой породы глаз, которые за долю секунды замечают все твои скрытые слабые места. Она направилась прямиком к барной стойке, и мужчины у окна замолчали далеко не сразу, но постепенно их голоса стихли. Лена посмотрела на незнакомку взглядом человека, который повидал в этом заведении практически всё на свете и не хотел видеть продолжение надвигающейся драмы.