Интерлюдия

Не успел полковник начать прослушивать телефонный разговор, записанный на ленту, как в дверь постучали, и быстро вошел дежурный.

— Товарищ полковник, звонили с проходной и сообщили, что у них находится какой-то школьник и заявляет, что мы его уже заждались. Просит выписать пропуск и пустить в здание.

— Последний звонок был из таксофона поблизости, видно он сразу направлялся к нам, а домой позвонил по дороге. Что же интересно, зачем было прятаться, чтобы потом самому приходить? А он совпадает с разосланной фотографией, что сказали с проходной?

— Не знаю, они не сообщали. Да и какой другой школьник в такую рань воскресным утром пойдет к нам в здание?

— Я также думаю, что это он. Кто из следователей есть на службе?

— Скорее никого, как раз сдача дежурства происходит, и многие уже ушли домой.

— Хорошо, тогда начинайте пока с ним разговор, а я чуть позже подойду.

* * *

Меня пропустили в здание, и конвойный сопроводил меня по коридорам в допросную комнату. Ну и где она у них тут находится. В здании ранее, точнее позднее, бывал не раз, приходилось иногда после командировок, по вызову приходить и уточнять с чем был ознакомлен у заказчиков. Но то было в нормальных кабинетах, а в этом и окон нет, глухие стены. Должно быть одно с поляризованным фильтром, для односторонней прозрачности, но вряд ли в воскресенье, в той комнате кто-то будет.

Только я уселся и успел осмотреться, как зашел старший лейтенант, и подошел к противоположному стулу.

Со старлеем говорить не стану, несерьезно это доверять ему такое, и жаль его приплетать к такой информации. Он итак видно всю ночь не спал, вон глаза красные и вид помятый. Скорее всего — дежурный, кто еще будет тут в выходной день.

— Так, начнем беседу, представьтесь.

— Я же на проходной все указал, и это записано в пропуске, перепишите из него.

— Так не положено, вы должны сами все произнести.

— Я понимаю, что весь разговор пишется, но я ничего не стану сообщать пока там сидит ваш сотрудник и следит за записью, и вообще никому званием ниже полковника, я не стану ничего рассказывать. Очень, знаете ли, не хотелось бы, чтобы свою службу вы продолжали в местах, где собеседниками будут только белые медведи да пролетающие чайки. И это продиктовано поверьте только заботой о Вас и вашем будущем. А так я могу только беседовать о школьных делах или о погоде. Вполне светская беседа.

— А зачем Вы сами явились сюда, если не желаете ничего говорить?

— Да я страстно желаю говорить и как можно больше рассказать, но, увы, для этого необходимо исполнение указанных мной условий. И сейчас своим промедлением Вы отнимаете время у всех. Чем дольше мы тут будем спорить, тем меньше я сообщу, а это менее всего соответствует моим намерениям.