Алла Николаевна еще раз проницательно посмотрела на меня.

— Взрослеешь, а давно ли вас с Юрой прорабатывали на педсовете, и родителей вызывали в школу?

— Ну, с проработкой, то мне это скоро предстоит. Да, вы знаете? Рита уезжает в Израиль, сегодня собрание класса было, исключали из комсомола. А, помните, как Юра в шестом классе ей из авторучки заляпал чернилами блузку на спине? Вас еще тогда к директору вызывали. А ведь она ему нравилась, раз обращал внимание таким образом.

Алла Николаевна еще раз посмотрела и проворчала,

— Ладно, иди — заболтались мы тут с тобой. Да, на кассе попроси, чтобы завернули, и скажи, что я разрешила.

Я раскланялся, еще раз поблагодарил, и пошел в зал к кассе. Там книгу красиво упаковали, и я пошкендебал к троллейбусу, а сойдя с него, сразу отправился к дому Аллочки. Зайдя в подъезд подошел к двери квартиры, прислонил книгу к двери, и позвонив, отошел от двери метра на три вниз по ступенькам. Открыла дверь Аллочка, и книга упала через порог в коридор квартиры. Аллочка испуганно вздрогнула, но разглядев сверток, посмотрела на меня и сказала,

— Ты похоже, без того чтобы напугать не можешь?

— Ну да, шок — это по-нашему. Я вообще-то пришел извиниться, и всё. Потому и не хотел стоять у двери. Вдруг опять пощечину засветишь. Мне и отсюда все прекрасно видно. Девушка быстро осмотрела халатик и бросила.

— Дурак, без ёрничанья не можешь?

— Да нет, я серьезно, вид обалденный! Вся такая домашняя, уютная, даже и не верится, что можешь так засветить по мордасам. Ты извини, вчера по-дурацки всё получилось, наверно моча в голову вдарила, или все силы ума ушли на ответ по-английскому, а для остального ни капелюшки не осталось. Специально захочешь, такое не получится, так что тут роковое стечение обстоятельств. Извини, я пойду.

И повернулся к дверям подъезда. Но она остановила.

— Постой, уж если зашел, проходи в квартиру, не разбираться же на лестничной клетке, чтобы весь подъезд слышал.

Когда я аккуратно прошел в квартиру, Аллочка потребовала.

Разувайся и проходи, не говорить же в коридоре, и зашла в комнату. Я снял куртку, и, разувшись, последовал за ней. В комнате она стояла у письменного стола и разглядывала книгу. Заметив, что я вошел сказала.

— Присаживайся на тот стул, а сама присела на диван, и продолжила.

— А я думала, что это конфеты, но больно тяжелая и посмотрела. Книга хорошая, но это не значит, что я тебя простила. Такое не скоро можно забыть. Но в одном ты прав, надо придерживаться общей линии рассказа. Итак меня за вчера и сегодня раз сто спрашивали.