— Да, дело полезное, я бы съел слона. Но, как китайцы — мелкими кусочками. Ладно, давай трудись, и я пойду. Если что, я буду статью писать. Подходи или ко мне, или к Татьяне с Колей. Ирка сегодня наверно на репетиции, забыл у них спросить.

Пошел и занялся написанием. Мысли текли легко, как река не ответвляясь в боковые рукава. Главное направление и краеугольные сведения поместил, и начал дополнять деталями. Структура статьи уже вырисовалась, но на отдельных перемешанных листах, потому взял ножницы и клей, для монтажа статьи. Потом, буду переписывать, и редактировать текст, вклеивая фрагменты, вспомнившиеся впоследствии.

Жутко не хватает редакторов текста, но сейчас, даже существующие ЭВМ — умеют глотать только перфокарты, а ввод с перфоленты — только набирает популярность. Так что, и они мне не помощники.

Так продолжал работу над статьей, даже когда пришли с продуктами и стали готовить перекус. И сильно увлекся, что потребовалось отдельное приглашение к столу. Кто бы подумал, что ударный секас, так способствует просветлению ума. А может, просто произошло освобождение от мешающих флюидов юношеской сексуальности, и пришла зрелая ипостась анализа и синтеза.

Присев за стол, после толики выпитого вина — с аппетитом умял прилично бутербродов и всего остального. Пришлось тормозить, чтобы не объедать остальных, а то на меня не рассчитывали. Запас всегда есть, но не безразмерный. Вспомнился совместный советско-итальянский фильм «Подсолнухи»[30]. С Софии Лорен и Марчелло Мастроянни, а также яичница из двух дюжин яиц, которую они мучили напоследок, и выкинули последний кусочек. Уж точно бы умял всю, тем более при помощи голодных студентов. Еще посидели, доели и допили, и с новыми силами навалились на работу.

А к девяти часам удостоились визита куратора от парткома Гесса. На самом деле

Геннадия Семеновича, но все его звали только Гессом. А был он своеобразным «вечным студентом», и поступил в Универ на пределе (после 35 на дневное обучение не принимали). С ним, работа пошла шустрее, так как он приступил к рутинным полицейским обязанностям. Быстро разогнал всех по работам, и действовал, по армейским заветам. Чем бы — солдат не занимался, да хоть траву красил, лишь бы был при деле.

Ко мне подошел, узнать — чем занят, но я его направил к Наташе выспрашивать выполнение задач. Тоже мне выискался: «План — закон, выполнение — долг, перевыполнение — честь!» Только все мысли сбил, и пришлось их отлавливать разбежавшихся кто куда.

Когда начальство вдоволь продемонстрировало свою нужность, работа вернулась в нормальное русло, а аксакал сел обсуждать с Колей, что не та, дескать, молодежь пошла, и нет в них былого почтения к старшим товарищам. Я перестал слушать эту ахинею, и продолжил работу над статьей.