— Ну, падлы! — послышалось справа. Оказалось, что это пришел в себя тот амбал, которому я в голову камнем зарядил. Он-то и предупредил своих. Сейчас он пытался встать. В руках у него была то ли заточка, то ли еще какое-то самодельное лезвие.

— Рот закрой! — бросил ему Герц.

— Дай мне только вырваться, я бы тебе кишки на палку намотал бы! — процедил амбал.

Эти слова услышал Дима Самарин. Так-то, он хоть и был поменьше амбала, но тоже ни черта не маленький — отъелся на выдаваемых без контроля армейских харчах. У него сейчас масса была килограмм под девяносто пять.

Я уж думал, что Самарин сейчас развяжет его и преподаст урок покорности и воспитания, используя науку подполковника Шандырханова, но у него были иные планы. Дима просто подошел к нему, резко ухватил за волосы, вырвал из пальцев заточку и спокойно произнес:

— В первый раз тебе повезло — прилетел камень. Если не заткнешь свой грязный рот, это будет пуля, причем с близкого расстояния и так, чтобы ты помер не сразу. Я могу, уж поверь. Заткнулся бы ты, а то я за себя не отвечаю.

Бугай, морщась от боли и гнева, промолчал. Видимо понял, что лучше и впрямь не доводить. В общем, все трое заключенных сдались. Двое были ранены в ноги, один в руку. Мы обошлись без потерь — стреляя веером, окопавшегося и невидимого противника поразить сложно. Разве что — случайно. Этот психологический прием максимально глуп и не эффективен. Ну, разве что совсем с неопытными бойцами.

— А что с «буханкой» делать будем? — спросил я, указав на виднеющийся вдалеке УАЗ. Он так и стоял между камней, а вокруг него не было ни души. Странно — они либо затаились, либо погибли. Все-таки стрелок из Шута хороший. Охотник же, в прошлом.

Все собрались между сараев. Держали заключенных на прицеле.

Игнатьев посмотрел в сторону транспорта.

— Патроны у кого остались?

В магазине моего карабина оставалось пять патронов, у самого Игнатьева три. Он отдал оружие Самарину.

— Гром, Дима, проверьте! Только аккуратнее!

— Есть! — мы оба направились к машине.

Урду, Герц и Хорев вязали заключенных. Нужно было связать эту гоп-компанию, а то мало ли, чего выкинут? Этот контингент такой, весьма ненадежный.

— Где ж я вас всех хоронить-то буду? — в своей обычной манере причитал Корнеев, готовя веревку и злорадно ухмыляясь. При этом, он словно маньяк, поглядывал на тех, что уже были связаны. — А вас товарищи, я тоже попрошу остаться!

Двигаясь на некотором расстоянии друг от друга, мы с Самариным приближались к машине. Все было тихо.

— Димка, возможно, внутри двое! — коротко просигналил я. — Будь готов!