Тем временем Джим уверенно вёл меня по какой-то извилистой улочке между глинобитных домишек. В какой-то момент мы вынырнули и оказались на широком проспекте возле большого, огороженного забором из жердей здания, около которого были привязаны десятки разномастных лошадей, худосочных яков, осликов и прочих копытных.
— Пошли, ещё не поздно, должны быть места за столами, — нахмурился техногоблин.
Глава 19 Постоялый двор
Дул пряный, остывший к вечеру, но всё ещё со следами дневного жара ветер, который нёс пряные запахи местной степи.
Огромное низкорослое здание — душное, жаркое, с терпким запахом, слабо освещенное, встречало нас как усталых путников с тракта.
Здание было построено из грубо обработанных брёвен, щели между которых были замазаны белой глиной, некоторая часть замазки выветрилась от времени.
Архитектура как таковая у гоблинов, по моим наблюдениям, отсутствовала. Простое приплюснутое и большое по площади здание с двускатной крышей. Переходы между зданиями выстелены бревенчатыми настилами. Вероятно, тут бывает не только пыльно, но и грязно.
Лёгкие двустворчатые двери скрипнули, впуская нас в полутьму помещения.
Десятки столов, которые, как мне кажется, стоят бессистемно. Под потолком несколько светильников, которые привлекли моё внимание — они были магические, на каких-то системных камушках.
Пол застелен грубо строгаными досками, отполированными от постоянного хождения по ним. Пол был чисто подметен.
Что мне сразу понравилось, так это отношение. На нас всем было плевать. Низкорослая гоблинша служанка смазала нас взглядом и убежала куда-то влево.
Джим объяснил мне, что концепция «официантов» в постоялых дворах на тракте гоблинского мира не была знакома.
Берешь в районе кухни большую плоскую глиняную тарелку, подходишь и покупаешь рассыпчатые рубленые овощи, кашу со специями, порезанное длинными полосками поджаренное мясо, жирный наваристый суп, подаваемый в глубокой миске с ручкой или ещё какую-то еду.
Мы, действительно, купили себе еды и присели пожрать. Поскольку мы были в полутьме и ближе к стене, то я применилоборотный облик и жрать стал в облике Кощея.
— Зачем обернулся? — спросил Джим, который особого аппетита не продемонстрировал, зато достал очередную бутылку волгоградского виски.
— У меня системный голод проклёвывается в теле гуля.
— Да? — удивился он. — Давно хотел спросить, а какое из этих твоих тел изначальное, хиляк-человек или говорящий труп?
— Ни один, — я с удовольствием вгрызался в богатырскую порцию мяса. — Я был человеком, до прихода системы, но внешне — совершенно другим.