— Я согласна с тобой возлежать, раздвинуть ноги, спариться, сношаться… — она заметно покраснела и разозлилась.
— Да понял, понял, не надо осыпать меня эпитетами.
— Так что… когда мне… отдаться тебе?
— Фу, Ди Нетис. Фу фу фу. Это пошлятина какая-то.
— Что?
— Ну вот скажи, что в моём поведении заставило тебя думать, что я, как бы это выразится, заинтересован в том, чтобы ты передо мной раздвинула ноги?
— А разве ты не мужчина? Ты мужеложец?
— Вообще ни разу. Больше скажу, у меня есть женщина и не одна.
— Я не красивая, не нравлюсь тебе?
Она приосанилась и натянула некогда изящное, но сейчас безбожно испачканное платье чтобы подчеркнуть свою грудь и безупречный живот.
— Если отмыть, то очень даже ничего.
— А в чем тогда дело!?!? — взорвалась она.
— А в том, — я снова плавно притормозил, чтобы войти в поворот, — Что… Вот, послушай, тебя и твоих подруг…
— Они мне не подруги, я первый раз их увидела уже когда тётка, да будь проклята она и весь её род до последнего клыкастого, продала меня в рабство У-Аату Харгидашу.
— Ну не суть, кто они тебе, не придирайся к мелочам. Так вот вас, надо думать, везли продать в один из столичных борделей. Ты знаешь такое слово?
— Знаю, Кощей, я же не в юрте родилась.
— Так вот. Там ты отдавала бы своё тело за деньги левым мужчинам. Тебя это не устраивает?
— Нет, — с возмущением зарычала она и глаза её блеснули ненавистью и болью.
— Ну так, а чем то, что ты сейчас двигаешь и предлагаешь мне, отличается от проституции? Продавать себя не ради денег, а ради покровительства. Это то, что называется малодушием, отсутствием гордости.
— Да что ты знаешь о гордости, чужак?
— Знаю. Я что-то знаю о гордости. Я еду по гоблинской земле на броневике КАМАЗ-Булат, я мёртв, но всё ещё представляю смертельную опасность для вашего сраного государства. И если бы мне ставили памятники, вы бы кипятком ссались просто от вида этих памятников. Я способен запустить тут зомби-апокалипсис, у меня в картах есть один великан, два тролля и десяток прокачанных громил, способных опрокинуть вашу армию и это, не считая наличия собственной армии. Я царь и перворожденный, но бросил свои дела, чтобы спасать того засранца на задней площадке.
Она долгое время молчала, потом незаметным движением, точнее сказать, что это ей казалось незаметным, достала системный нож.
Глава 21 Ко двору
Через мгновение она приставила этот нож к моему горлу.
Нож был системным и, неожиданно, тёплым.
— Остановка. Всем размяться и оросить кусты! — крикнул я, чуть приподняв голову, направляя своё месседж в глубину салона. Мы были в пути около часа, а гоблины беспрерывно галдели и пили. Ждать, когда они обсикают мой салон, желания не было.