Таковая нашлась и для посадки мне пришлось сначала изучить её визуально, потому что асфальт был (если оценивать при скорости триста пятьдесят и с высоты полкилометра) достаточно качественным, но любая брошенная на трассе телега, мопед или даже бесхозная покрышка могли бы стать для меня фатальными.

Во многих вещах нашего мира есть «двойное назначение». Станок по производству сигарет мог изготавливать и патроны. Метро было ещё и бомбоубежищем. Трактор мог тащить гаубицу, грузовик — везти пехоту или снаряды. А многие участки трассы сделаны прямыми и ровными чтобы их могла использовать авиация как ВПП. Тут сказывается богатый и не очень простой опыт многих войн прошлого.

Не, знаю был ли этот участок широкой, но простой и прямой межобластной трассы таким «особенным», но он принял мою машину как родную.

Солнце садилось.

Впервые, находясь среди неубранных из-за прихода системы и общего апокалипсиса полей я смог остановить машину «в ноль», то есть до полной остановки, действуя правильно и так как того требовала инструкция.

Ручка герметизации «выкл» отжала крышку кабины, и я отодвинул прозрачную границу, впустив влажный приятный воздух с запахами коровников и прелой листвы.

Лепота.

Пойду, убью кого-нибудь.

До цели целых девятнадцать километров, но уже через десять я почувствовал, что предположение яйцеголовых товарищей из Сводного института о том, что «кто-то» всего лишь попытался создать алтарь были не вполне адекватными. Малый алтарь уже в наличии и явственно веет угрозой.

Чёрт, теперь просто набежать толпой великанов и бахнуть по зарвавшимся иномирцам не получится. Алтарь — это не киоск «союзпечати» гробануть. Прошлый малый алтарь я захватил, пользуясь фактором внезапности и оторванности его от основного божества. Сейчас, скорее всего было так же, однако эти парни должны пребывать в полной боевой готовности, они же вовсю вторгаются в чужой мир.

Как назло, телефонной связи не было. Что делать? Есть связь системная, например — ересь.

Впрочем, телеграфировать в Смольный и вызывать бронепоезд пока что рано.

Постепенно, блинками переместился по полям «к точке». В километре я мог чувствовать алтарь, даже и чужой, даже с закрытыми глазами, сквозь туман и толщу любых стен.

Извлёк своего нового слугу — Хайна. Пусть помогает, раз вызвался.

— Ты спец по умертвиям?

— Да, хозяин.

— Покамлай своими камушками, проверь, а есть в окрестностях умертвия или, дай система, зомби?

Мой условно-добровольный помошник ненадолго закатил глаза, со свистом выдохнул и разочарованно вздохнул со словами — не чувствую.